Шрифт:
— Как?
— Ты мне что-нибудь этакое скажешь, а я проверю, заводит меня это или нет?
Он тоже пьян, поэтому придуривается по полной. Только не пойму, надо мной или над собой.
— Дурак совсем, что ли?
— Ну нееее… Давай, что-нибудь пожестче?
Опять пытаюсь стукнуть его подушкой, только Саша опережает меня и вновь нависает надо мной, только в этот раз хорошенько сжав мои руки в замок.
— И что ты от меня услышать хочешь? Козел? Сволочь? Неа, не заходит? Какой ты у меня, однако! Мудак! Вот ты кто! Ну как, подходит?
— Да что-то как-то не особо. Ты как-то ненатурально ругаешься. Как сказал бы Станиславский: «Не верю».
— Вот будешь со Станиславским в одной постели, тогда и требуй с него достоверности!
— А можно как-нибудь без мужика в моей постели? — спрашивает и с озорством прикусывает мочку моего уха. Мое тело сразу же реагирует на него сладкой волной, прошедшей по телу.
— Нельзя, — я пытаюсь быть строгой, но Сашины губы на моем ухе мешают думать связно. — Просто… Как я могу говорить натурально, если ты ничего не натворил.
— Значит, — отрывается он все-таки от меня. — Если я что-то натворю серьезное, то получу свою долю извращенного секса?
Тут я уже с силой трескаю его руке.
— Мудак! — уже более естественно заявляю я.
— Ой, Саня, больно же! Знал бы, что тебе пожестче нравится, давно бы…
Чтобы он там со мной сделал, я так и не узнаю, потому что…
— Мааааааааааааам, — разносится по всей квартире.
— Идууу, — кричу я, пытаясь выпутаться из Сашиных рук.
Он с деланным разочарованием садится на кровати, чешет затылок и печально так поясняет:
— Когда они вырастут, я буду им мстить. Специально с ними буду до посинения жить.
Я пьяненько хихикаю и иду к сыновьям.
Глава 40
Но на этом ночь не оканчивается.
Долго возилась с детьми, которые никак не хотели укладываться спать. Проснулся Кир и начал порываться на новые геройства, Стас попытался помочь, но своими комментариями лишь раззадорил мелкого.
Потом искала Рому, который вдруг куда-то делся. Нашла его в нашей спальне, спящим вместе с отцом. Странный у нас какой-то деть: прикосновения не любит, а спать через раз идет к нам. Спит звездочкой, благо, что маленький еще, не так много места занимает. Сашка тоже дрыхнет вовсю. Вот они, все его мужские подвиги на сегодня!
Устраиваю себе целый заплыв с погружением в ванной, моей выпившей голове очень нравится эта идея. Поэтому обратно всплываю я только через час. Вся моя усталость уходит вместе с водой в водосточные трубы, спать совсем не хочется.
Завариваю себе чай и в голове гоняю мысли по поводу сегодняшней поездки.
— Вот ты где… — Сашка появляется на кухне так неожиданно, что я от испуга чуть не проливаю чай.
— Ай, чего крадешься?!
— А ты чего прячешься?
Муж успел переодеться в пижамные штаны, и теперь с голым торсом и заспанным видом стоит в дверях.
— Так вы с Ромой всю кровать заняли.
Чернов устало скребет себя в грудь и зевает:
— Сейчас унесу его.
— Пусть еще чуть-чуть полежит, чтоб крепче заснул. Посидишь со мной?
Он садится рядом со мной за стол и пытается выхватить мою кружку:
— Если чаем поделишься, то посижу.
— Вот наглость, хочешь чаю — налей себе! — наигранно возмущаюсь я. Традиция воровать друг у друга кружки жила в нашей семье изначально.
— А кто тут из нас женщина?
— Еще скажи, что мое место на кухне…
— Ага, босой и беременной! — шутка выдалась из серии «сам пошутил — сам посмеялся». Но Саше нравится, поэтому он противненько лыбится.
Одариваю его своим фирменным взглядом «иди-ты-лесом». Впрочем, это не останавливает его, и мой бедненький-вкусненький чай выпивают в два глотка. Зато взамен заваривают ароматный какао, а потом еще и зефирку выдают.
— Знаешь, мне иногда кажется, что у меня четверо детей, а не трое, — ухмыляется Саша, видя как я от радости чуть ли не в ладони хлопаю от предложенного какао.
— Аналогично, между прочим.
Напомнить ему, что ли, кто со Стасом на прошлой неделе вертолетик поделить не мог?
— Значит, пора четвертого заводить, — сказал вдруг Саша. Сказал и смотрит на меня теперь пытливо, видимо реакции ждет какой-то.
— Если так хочется, то сам иди и рожай, — отшучиваюсь я.
Но Чернов не поддерживает мой тон, становится задумчивым и сосредоточенным.
— А если серьезно?
— А если серьезно, то я могу пойти разбудить пацанов, если тебе вдруг скучно стало. Только спать укладывать будешь их ты.