Я улыбнулась. Да уж, никогда принцессой не была, и начинать не стоило. Бедные они, все-таки, девочки. Не жизнь, а сплошные ограничения и ответственность за тех, кто доверил свои судьбы правящей династии. Впрочем, Данаэль была дурой. И ее брат очень разумный молодой человек, он явно видел, что на политический брак его сестра не годна. Не удивлюсь, если он предполагал повыгоднее продать себя. Все же король…

Но вот в чем он ошибся, так в разумности сестры и в том, что честь для нее оказалась совсем не на первом месте.

— Мы не выбираем в какой семье нам родиться, но гордо несем имя нашего рода, принимая и ограничения, и, если это необходимо, унижения, лишь бы сохранить и приумножить величие своего рода.

Да, мы и правда не выбираем кто станет нашей родней. Но выбираем кем нам быть и к чему стремиться. Кровь, конечно, не водица, однако, если родственники деградируют, это не значит, что нужно становиться на их уровень регресса. Не всегда можно помочь, иногда разумнее отступить, чтобы и самому не сорваться вниз. И не тянуть лямку за себя и всех, кто не желает выбираться из дерьма, а предпочитает жить девизом: Меня пожалеют и все сами дадут.

Я сирота, которая из кожи вон лезла, чтобы занять достойное место в огромном мире. Я могу однозначно сказать, что у меня получилось занять свою нишу. Я не лгала Антаресу, говоря о роде, этот мир, в котором я очутилась зиждется на кланах-родах. В воспоминаниях Данаэль очень много уделяется вопросу кровнородственных отношений. Просто эта девочка поставила себя на первое место, не подумав о том, что к большой власти прилагается большая ответственность. Нравится пользоваться всем, что давал статус принцессы, будь добра тоже жертвовать ради тех, кто, по сути, тебя и содержал.

Я это понимаю, и честно говоря, не особо радуюсь. Однако могу со стопроцентной уверенностью сказать, что от барка с повелителем фэлроу человечество этого мира выиграет. Его не посмеют ни поработить, ни уничтожить. А потому я до последнего буду бороться за то, чтобы остаться женой Антареса.

— Красиво говорите, ваше высочество, — наконец отмер муж. — Разумно.

Он явно вынужденно согласился. А что поделать? Я все правильно сказала.

— Так вы согласны? Мир?

— Мы и не воевали, — выдохнул муж.

— А выглядело совсем иначе, — я улыбнулась. — Вы очень внушительно смотритесь.

— Ты, — поправил меня мужчина и улыбнулся в ответ. Надо же... — Мы же договаривались…

Да уж, только вы об этом вспоминаете, когда вам удобно. Значит, сейчас последует какая-то просьба. А может и вовсе приказ, а потому он хочет вот этой мнимой близостью смягчить свои слова.

 Ну и как в воду глядела.

— И все же, Дана, я настаиваю на том, чтобы ты вела себя тихо. Не нужно привлекать лишнее внимание.

— Антарес, а что вы будете делать, если татуировка на моей шее не исчезнет, и может, еще и у вас появится? Вы уверены, что сможете изменить отношение ваших подданых к вашей супруге, которую скрывали ото всех месяц и вообще делали вид, что ее нет?

— Исчезнет, — глухо произнёс муж.

— Я не собираюсь привлекать лишнее внимание, и уж тем более лезть в твои дела. — Как можно мягче произнесла я. — Мы же в Облачном дворце, мне с него никуда не деться. И по факту, меня не все ваши подданные увидят. Официального объявления не было… Но я не хочу, чтобы с моим мнением не считались и уж тем более мной помыкали. В первую очередь, это ударит по вам. Я должна соответствовать, понимаете? Это не моя прихоть или блажь, это необходимость.

— Все это не вовремя, — подытожил мои слова Антарес, — мы поговорим позже, когда я успокоюсь.

Вообще, здравое решение.

— Сейчас я слишком пристрастен ко всему, что относится к тебе.

— Раздражает? — посочувствовала.

— Бесит.

А уж как меня все это бесит. Особенно тот факт, что безумно хочется пообщаться с купидоном, но как это сделать я не знаю. И интуиция мне подсказывает, что Муар не захочет со мной больше общаться даже если я найду способ связи.

— Я прошу прощения, Дана. Ты была права, когда напомнила мне о том, что отношения между мужем и женой должны выясняться за закрытыми дверями и третьего лишнего в них не должно быть.

— Тебе просто тяжело привыкнуть к мысли, что у тебя появилась жена. — Я осторожно коснулась ладони мужчины, желая ободрить. Как быстро у него однако меняется настроение. Но мне и правда приятно, что он извинился. — Я скорее раздражающий фактор, чем радостное событие.

— Не говори о себе так, — не подвел мои ожидания Антарес, все-таки еще один плюсик в его карму, тут же опроверг мое замечание. — То, что я не был готов к такому повороту, не означает того, что ты плоха или в чем-то виновата.