Лилит, надеюсь, и ты ответишь. Обратный адрес прилагается.

Милли».

Я свернула исписанный лист и закрыла глаза. Напишу. Обязательно напишу. Расскажу обо всем. Как живет теперь Гвендарлин. И как живем мы. А еще о том, что происходит с полуцветами. Все дети несовместимых родителей, что появились на свет после излечения замка, оказались не полуцветами, а… новыми. Родились без магии. Без обычной, без искаженной. Вообще без нее. А беременностей у несовместимых пар больше не случалось. Члены совета Многоцветья отслеживали всех, кого могли, и пока не были уверены до конца, но, кажется, полуцветы в стране переставали существовать, как вид. Они исполнили предназначение, вылечили Гвендарлин. И всё, перестали рождаться…

Грустно. Но, может, так лучше? Пусть будут браки у магов несочетаемых цветов. Но без сломанных детей. Я росла полуцветом, знаю, какое это «счастье». Даже дети, рожденные в любви, как Агния и Лиан, чувствовали себя отверженными. Не говоря уже о таких, как Шем или Милли.

Как же хорошо! Хорошо, что у них обоих всё сложилось. Я часто вспоминала старых друзей, очень переживала за них, потому гнала мысли прочь. Глупая привычка — стараться выбросить из головы то, что тревожит. Зато теперь я точно знала, что ничего дурного на новом месте не случилось. Милли радуется жизни, да и Шем, лишившийся будущего великого темного мага, кажется нашел призвание.

Жаль, что не у всех нас жизнь сложилась столь замечательно. Некоторым пришлось и вовсе этой самой жизнью пожертвовать…

Вспомнился сегодняшний сон. Прогулка с Рашель по замку. Её просьба запомнить стену возле бывшего кабинета мэтра Рица. Может, проверить? Глупость, конечно. Но ведь я не успокоюсь. Так и буду вспоминать треклятый наказ мертвой подруги.

…По дороге встретилась Летисия Дитрих. Она напевала что-то под нос, витая в облаках. И не скажешь, что в начале учебного года ходила мрачная, несчастно смотрела на Эмилио в надежде на толику внимания. Что ж, хоть этой паре повезло. В отличие от той, другой. Так решила Марго. Но она имела такое право. Марго совсем не знала Элиаса, а с Эмилио они выросли, да и Летисия — ее лучшая подруга. Эгоистичный выбор? Всё верно. Но ведь кто-то в любом случае бы пострадал…

— Лилит, — остановила меня будущая родственница. — Сделай одолжение, передай упырям, чтобы вернули часы в кабинет директора. Я знаю, это их работа. Первокурсник клянется, что часы плыли по воздуху под пыхтение невидимок. Он отличник, несклонный к вранью.

— Передам, — пообещала я, сдерживая смешок.

Ну что за паразиты! Никак не угомонятся. Хотя без них будет скучно.

— И, пожалуйста… — Летисия замялась. — Будь осторожна.

Сердце ускорило темп.

— Что-то случилось?

— Ведьмы никак не успокоятся. Местные. Потомки фальшивок, как их называет Габриэла. Педагогу нехорошо упоминать это «название», но, к счастью, я скоро распрощаюсь с должностью. Вчера совет Мноцветья, наконец, принял закон, легализующий истинных ведьм. Ведьмы неистинные об этом узнали, и кое-кто пошел в разнос. Снаружи произошла стычка между двумя ведьмаками и темными магами на почве нововведения. То ли еще начнется в новом учебном году, когда дети истинных приедут в Гвендарлин. А ты встречаешься в полуведьмаком, так что запросто превратишься в мишень.

Я усмехнулась.

— Не рискнут сунуться. Меня теперь боятся не меньше основателей и обоих Уэлбруков. К тому же, всегда могу пригрозить позаимствовать тело обидчика.

Летисия глянула с укором, но откровенно показным. Её позабавила моя реакция.

Я продолжила путь, размышляя о будущем Гвендарлин. Ну почему нельзя жить спокойно? Нет основателей, так теперь начнется «вторая ведьмовская» война в пределах одного колледжа. Жаль Габриэла не захотела остаться в роли второй воспитательницы в темном секторе. Ее огненная плеть бы здорово пригодилась в борьбе с особо воинственно настроенными учениками.

А вот и бывший класс мэтра Рица. Я остановилась. Огляделась. Одолевали сомнения. Не глупо ли реагировать на сон? Пусть он хоть сто раз реалистичен. И всё же решилась. Сунула руку в стену там, куда указала приснившаяся Рашель. Пальцы что-то нащупали. Шкатулку. Старинную, хотя и простенькую. Под крышкой лежал конверт с одним единственным выведенным словом «Лилит».

Под стук обезумевшего сердца я его распечатала и извлекла пожелтевший от времени лист. Глаза полезли на лоб, ибо я узнала почерк Рашель.

«Дорогая Лилит.

Когда ты прочтешь это письмо, нас с Элиасом давно не будет в живых. Хочу, чтобы ты знала и передала всем заинтересованным, что мы не погибли в близнецах, а прожили долгую жизнь. Не всегда счастливую и безоблачную. Но, пройдя через испытания, мы снова нашли друг друга и больше не расставались…»

Я прислонилась к стене и вытерла пот со лба. В голове стучало, коридор перед глазами плыл от переизбытка эмоций. Самых разных: от неверия до сумасшедшей радости. Пришлось сползти на пол и посидеть минут пять, прежде чем читать дальше. Строчки плясали, и следовало успокоиться.