Повисла тишина. Мы не знали, что на это сказать. Самое ужасное, что никто, считая меня, не мог поручиться, что Элиас невиновен.

В ту ночь я долго ворочалась с боку на бок. На соседней кровати тоже не спали, о чем свидетельствовали редкие тихие всхлипы. Я хотела заговорить с Рашель, но не посмела. Она не из тех, кто выставляет чувства не показ.

Ох, как же надоела бесконечная черная полоса. Случилось бы уже хоть что-то хорошее!

****

Моё желание исполнилось на следующих день. Вечером, когда мы делали домашнее задание в одной из гостиных, в дверь осторожно постучался второкурсник.

— Прошу прощения, — пискнул он. — Вам велено передать сообщение. Вас пятерых ждут в бирюзовом зале на третьем этаже.

Выдав всё это скороговоркой мальчишка умчался. Да так шустро, что мы подняться не успели, не то, что догнать и расспросить, кто нас ждет и по какому поводу.

— Ловушка, — заявил Брайс со знанием дела.

— Угу, сам Грегор Уэлбрук поджидает, — съязвила я.

Настроение застряло на отметке «отвратительно и будет еще хуже». После обеда я выпила первую порцию ведьмовской настойки. Ничего плохого в самочувствии пока не заметила, но ожидание упомянутого Ульрихом букета ощущений заставляло злиться на всех сразу. Даже на близких. Или это моя побочка «поняла», что я предпринимаю попытки от нее избавиться, и являла себя во всей красе.

— Думаю, стоит сходить, — неожиданно объявил Ульрих.

Кроме него подобного желания пока никто не выказывал. Возможно, в бирюзовом зале и не организована ловушка, но все сошлись во мнении, что делать нам там нечего. В конце концов, если б на рандеву вызывал кто-то из мэтром, мальчишка б об этом упомянул. А все остальные могли отправляться болотом. Коли мы так понадобились, пусть сами приходят.

— Ты по приключениям соскучился? — спросил Брайс.

Но Ульрих поднялся с твердым намерениями ответить на «приглашение».

— Стой, — воспротивился Элиас. — Пусть Лилит Урсула на разведку отправит.

— Да ладно вам паниковать, — отмахнулся полуведьмак. — Хотели бы навредить, пригласили б одного, а не пятерых. И предлог придумали б правдоподобный. Мол, мэтр Шаадей вызывает иль мэтр Сонсбери.

Ульрих говорил дело. Я вздохнула и поднялась следом за ним. Может, нет никакой ловушки, но одного не отпущу.

— Подождите! — вскочила и Рашель, а за ней нехотя отправился и Элиас.

— Вы серьезно?! — возмутился Брайс, однако покорно потопал за остальными. Всё лучше, чем сидеть в секторе без прикрытия. Тут тоже найдутся желающие сделать гадость, пока изгой в одиночестве.

По дороге мы перебрали с десяток вариантов, но так и не пришли к соглашению, кто поджидает в бирюзовом зале. Рашель считала, что никто, и это дурацкий розыгрыш. Ульрих склонялся к мысли, что кто-то из мэтров, просто идиот-второкурсник забыл это упомянуть. Элиас помалкивал, не желая спорить с Рашель, а Брайс не сомневался, что это происки недоброжелателей. А я… я даже хотела, чтобы там оказался кто-то из недругов. Руки чесались выкинуть что-нибудь эдакое и выпустить пар.

Реальность превзошла все ожидания.

— Ох, — выдохнули мы в унисон, переступив порог.

— Сколько можно вас ждать? Совсем обленились, сидя без дела? Ну, тогда я найду, чем вас занять. Присоединяйтесь, тут работы непочатый край.

Она не преуменьшала. На столе перед ней лежали горы книг. А еще пергаменты со странными чертежами.

Кто ОНА? Юмми Свон собственной персоной! Серьезная-пресерьезная.

Первым очнулся Брайс.

— А ты откуда взялась? — спросил изумленно.

— На метле прилетела, — отозвалась Юмми сердито и уткнулась в книгу.

Понадобилось несколько минут, чтобы заставить светлую старосту объясниться. Она ругалась, сама на себя непохожая, и требовала незамедлительно искать заклятье «возвращения». Мол, оно должно быть «где-то тут», но где именно Юмми не помнила.

— Может спросить леди Филомену? — поинтересовался Элиас. Он был не прочь пошутить над девчонкой, тыкая ее носом в очевидное, но так обрадовался встрече, что не смел.

— Угу. Леди Филомена, вы не подскажете, в какой книге заклятье, использовать которое ученикам строжайше запрещено? Хочешь, чтобы меня и из этого колледжа выгнали?

— Чего? — спросили мы. И опять одновременно.

Юмми, наконец, объяснила. Но как-то коряво.

— Я теперь изгнанница. Потому что воровка.

— Чего? — прозвучал всё тот же вопрос.

А как еще реагировать на это заявление?

Юмми всплеснула руками, чуть не смахнув со стола увесистый том, и соизволила поведать, как превратилась в преступницу. Причем, масштаба всего Многоцветья. Когда родители категорически отказались оставлять дочь в Гвендарлин, она придумала план. Нарушителей, а особенно злостных, не любят во всех учебных заведениях. Вот Юмми и занялась вредительством, едва прибыла в новый колледж. Язвила мэтрам, ругалась с учениками, облила водой воспитательницу. А под конец, присвоила целую «коллекцию» чужого добра, включая золотые часики директрисы. Ох, и шум поднялся, когда всё это добро обнаружилось под кроватью новенькой.