****

На следующий день стряслась новая напасть. Нет, никого не наказали за «стычку» со Свеном. Он бы ни рискнул жаловаться. С практики (обычной, не ведьмовской) меня забрал Эмилио Ван-се-Росса. Похоронный вид мэтра не предвещал ничего хорошего. Я, конечно, догадывалась, что он переживает за бывшую невесту, потому и осунулся, похудел, но сейчас явно приключилось что-то еще.

— Грегор Уэбрук приехал, — ответил мэтр на немой вопрос.

— На допрос? — я не узнала собственный голос — глухой, потусторонний.

— Да. Пожалуйста, Лилит, держи себя в руках. Уэлбрук ищет повод повесить на вас троих всех собак. Не дай ему шанса, умоляю!

Я постаралась не дать не только шанса, но и намека на него. Да так, что Уэлбрук, наверное, решил, что в моей голове разума не больше, чем в полене.

Допрос прошел в кабинете директора в присутствии Дюваля и моего представителя, в роли которого выступила герцогиня Виктория. Не Дот же в Гвендарлин везти в самом деле. Не того полета птица, чтобы общаться с главой совета Многоцветья. Нет, я ничего не имела против тетушки. Но зачем ее травмировать? Хвостатая светлость отлично справится с тремя Уэлбруками за раз, а не только одним.

— Лилит Вейн, — протянул он, едва я переступила порог. Произнес имя так, словно нечто ругательное, непристойное.

Я физически ощутила не просто неприязнь, а настоящую ненависть. Уэлбрук жаждал взять правосудие в свои руки и развеять меня по ветру, а приходилось вести разговоры и играть по правилам. Любой бы родитель от такого озверел.

— Вы ведь не любили моего сына, Лилит? — спросил он в лоб.

«А за что его любить? Дэриан был подонком, считающим, что весь мир принадлежит ему, а остальные обязаны преклоняться. А еще он пытался убить моего кота».

Разумеется, я не сказала этого вслух. Я же не самоубийца.

— Мы с Дэрианом были едва знакомы, — пролепетала, нарочно глядя в пол. Пусть Уэлбрук видит запуганную девчонку, бестолковую и неопасную. — Но благодаря ему все узнали, что я не… не… полуцвет.

— И вы признательны? — Уэлбрук усмехнулся.

— Да… То есть… не знаю, — для пущей убедительности в собственной растерянности я передернула плечами и сделала шаг назад.

— Расскажите о вечере в замке Ван-се-Росса.

— Ну… там был бал…

— Почему вы покинули бальный зал и ушли в сад?! — прорычал Уэлбрук, выйдя из себя.

Я еще попятилась. Всхлипнула.

— Там… мне… я чувствовала себя не в своей тарелке. Хотела… хотела побыть одна.

А что? Вполне убедительно. Где бал в герцогском замке, а где бывший полуцвет?

— Но одной побыть не получилось, — съязвил Уэлбрук.

Я тяжко вздохнула и подтвердила:

— Не получилось.

— Так что произошло?

Хороший вопрос. Если б я сама знала…

— В саду гуляла Рашель. Мы едва успели обменяться парой фраз, как появился Дэриан. Он… он был очень… недоволен. Схватил Рашель за руку. Но она вырвалась и упала. А потом… потом…

Память нарисовала хрупкую фигурку, лежащую на земле без движения, Урсула, взлетающего в воздух, и Дэриана, стоящего надо мной — беспомощной, умирающей…

— Вы напали на моего сына? — спросил Уэлбрук жестко.

— Нет, — я замотала головой. — Это он… Дэриан вытягивал из меня магию.

— Но вы нашли в себе силы, чтобы убить его?

Я впервые за время разговора посмотрела Уэлбруку в глаза. В глаза, пылающие от ярости. Страх сковал тело до кончиков пальцев. В том-то и дело, что, возможно, нашла…

— Это вы убили Дэриана?

Рот открылся, и, признаться, я понятия не имела, что слетело бы с губ, если б не вмешалась герцогиня Виктория.

— Ты перегибаешь, Грегор.

Ее абсолютно спокойный тон сильнее взбесил Уэлбрука.

— Не тебе меня поучать! Пятнадцать лет назад ты грозилась камня на камне не оставить от этого места, желая докопаться до правды и наказать виновных.

Меня будто ударили по лицу. Он заговорил о Марго! Посмел говорить о самоубийце, пусть и мнимой. Вот, демоны! В каком же он состоянии, коли легко нарушает запрет?

— Мне повторить вопрос, Лилит? — процедил Уэлбрук.

К счастью, заминка помогла мне взять себя в руки.

— Я не убивала Дэриана. Я даже шевельнуться не могла, пока он вытягивал мою магию.

Ответ прозвучал уверенно. Правдиво. Потому что в этот миг я сама поверила. Позже это изменится. Вновь нахлынут подозрения. Но сейчас я сумела убедить себя и посмотреть на Уэлбрука без страха, без сомнений.

— Кто же тогда это сделал? Рашель?

— Нет. Она лежала без чувств.

— Значит, Элиас?