Скрип всё приближался. Мерзкий, пугающий. А потом внезапно стих. У самой двери в темный сектор. Наступившую тишину нарушил стук. Кто бы ни явился вместе со скрипом, он намеривался попасть внутрь. Пока спрашивал разрешения, но, наверняка, был способен зайти и сам, не получив оного.

Неожиданно Урсул осмелел. Подбежал к двери и мяукнул.

— Ш-ш-ш… — возмутилась я на питомца.

Поздно. Нас услышали. Или знали, что мы здесь.

— Лилит, Ульрих, открывайте. Есть разговор.

Голос принадлежал мужчине. Пожилому мужчине. Вряд ли Дарлину. Ведь я всегда видела и слышала его настоящего.

— Не бойтесь! — снова раздалось из коридора. — Просто откройте дверь. Поговорим. Я не могу зайти внутрь.

— Звучит, как ловушка, — пробормотала я, хотя начинала в этом сомневаться.

Урсул скреб лапами порог. Кот однозначно доверял визитеру. Ульрих подумал о том же. Тяжело вздохнул и сделал мне знак, чтобы оставалась на месте, а сам пошел к выходу. Но осталась я, как же! Рванула следом. Воевать с нежданным «гостем», так вместе.

Это был старик. Седой, с длиннющей бородой, но не висящей паклей, а ухоженной — волосок к волоску. Одежда тоже производила приятное впечатление: скромная, но добротная и… хм… старинная. Что до скрипа, то издавала его тележка, нагруженная книгами, в основном учебниками.

— Доброй ночи, — проговорил он. — Хотя ночи духа редко бывают добрыми.

— Кто вы? — спросил Ульрих строго.

Мы оставались в секторе, старик в коридоре. Он не пытался войти внутрь. Или же, правда, не мог. Я смотрела на него во все глаза, и пробирал озноб. Могла поклясться, что видела его раньше. Борода с усами прятали половину лица, но черты даже в темноте казались знакомыми. Единственным источником света оставалась лампа Ульриха, способная освещать не больше метра.

— Я Эдгар Росс. Но мое имя вам вряд ли что-то скажет. Я смотритель Гвендарлин.

— Но эту должность упразднили лет сто назад, — возразил Ульрих, а я вытаращила глаза, ибо знать не знала ни о каких смотрителях.

— Верно. Вот только сегодня особая ночь. Две ночи пересеклись в одну. Наша летняя и ваша осенняя. Нынче вы у нас в гостях. Сам замок спрятал вас. Все сектора. От основателей, готовых нанести сокрушительный удар. Утром всё вернется на свои места. Но, боюсь, это последнее, что Гвендарлин способен сделать для вас. Его силы заканчиваются. Как и силы истинного духа. Кровь членов ордена больше не поможет. До развязки осталось недолго.

В висках стучало. Старик говорил безумные вещи. Но в то же время демонстрировал невероятную осведомленность.

— Но… — начал Ульрих и замолчал, как и я, утратив дар речи.

— Я — друг, поверьте. Это я написал истории для вас в «Непопулярных легендах», а моя любимая вдохновила одного талантливого ученика нарисовать картинки для «Книги надежды». Мы оставили достаточно подсказок, чтобы вы могли действовать, когда придет время. А оно не за горами.

— Но откуда вы… — начала я, однако старик перебил:

— Неважно, откуда я всё это знаю. Скоро вы получите ответ, и он вам не понравится. Сейчас важнее другое. Я пришел предупредить. От легенд оказалось мало толку, а вот над картинками стоит поломать голову. Там есть всё, что необходимо. А еще… — он с пронзительной грустью посмотрел на меня. — Когда заглянешь в глаза смерти, помни, что есть узы, гораздо крепче опостылой любви. Воспользуйся слабостью противника, как бы отвратительно это ни казалось. Дай себе шанс. Шанс прожить долгую жизнь.

Я открыла рот, но старик приложил палец к губам и продолжил:

— У меня есть к тебе просьба, Лилит Ван-се-Росса…

Меня передернуло от прозвучавшей фамилии, а мужчина, назвавшийся смотрителем, не потрудился этого заметить.

— Скажи ему (когда придет время, ты поймешь, о ком речь), чтобы не смел горевать. Я ни о чем не жалею. Настоящая любовь стоит любых жертв. У него она тоже есть. Пусть не забывает об этом ни на минуту и не теряет драгоценное время. Запомнила, Лилит?

— Да, — пролепетала я, начиная сомневаться, не очередной ли это сон.

— Прощайте, мои дорогие. Был рад встрече. Встрече, которой я ждал много лет…

Он махнул рукой и, хромая, зашагал прочь вместе со скрипучей тележкой.

— Ох… — я только сейчас заметила, что вместо левой ноги у него деревяшка…

****

— Вот он, взгляните! — Ульрих положил перед нами книгу о Гвендарлин, написанную одним из выпускников два столетия назад. — Смотритель Эдгар Росс.

— Он, — пробормотала я, узнав старика на картинке. Его изобразили стоящим у западного выхода со связкой ключей в руках.