Проводив самолет, Журка стал разглядывать небо.

Оно сегодня как-то особенно щедро было усыпано звездами, большими и малыми, и совсем маленькими, едва мерцающими. Иные из них были настолько неяркими, что их с трудом можно было различить. Иные то зажигались, то снова гасли, будто кто-то там, наверху, светил фонариком, у которого вот-вот перегорит лампочка. Казалось, все звезды, сколько их есть на свете, зажглись сегодня, выплыли, чтобы поглядеть на землю, на город, на дома, на него. И вдруг одна из них не выдержала, сорвалась и полетела вниз, оставляя на небе короткий, тотчас гаснущий след.

Журка снова почувствовал легкость и радость, как там, в толпе, на площади.

Но стоило ему повернуться и взглянуть на окна своей квартиры, как эта легкость исчезла и он подумал о другом: "А что он сделает со мной? Выгонит из дому?

Опять даст пощечину? Или поговорит, как с глупым мальчишкой?"

Когда наконец из подъезда вышли гости, которых он тотчас узнал - и Куницына, и дядю Самофала, и Копну, и отца Кольки Шамина, и Инессу Аркадьевну-жену Самофала,-Журка был уже до того наэлектризован ожиданием, до того взвинчен, что ему было все равно, что с ним будет, только бы поскорее все это кончилось...

Отец сидел "столбиком"-не сгибая спины-за еще не убранным столом и читал газету. В комнате пахло вином, папиросами и духами. ("Мама такими не душится"). Журка стоял у дверей, дожидаясь взгляда отца.

Отец вскинул голову и посмотрел на Журку.

– А-а,-протянул он и неторопливо отложил газету.
– Подойди сюда.

Журка не двигался. Ему казалось, стоит сделать шаг-и будет заметно, как у него дрожат коленки.

– Подойди, - отец встал и развел руки.

Журка, зажмурившись, шагнул вперед.

– Наклонись.

Журка наклонился и, к удивлению своему, почувствовал, как отец обнял его и поцеловал в губы.

Редко целовал его отец, только в день рождения.

Журка всхлипнул и простонал протяжно:

– Прости, папа.

– Бывает, - сказал отец.
– Всякое бывает по молодости. Садись-ка, садись. Мать, там не осталось у тебя?

Нина Владимировна налила вина из недопитой бутылки.

"Помирились!"-с радостью подумал Журка.

– И себе налей,-приказал Степан Степанович.- Вот за что я тебя поцеловал, -сказал он, глядя ошеломленному Журке в глаза,-за то, что ты сегодня там, на Невском, вместе со всеми, с народом был... Значит, есть в тебе хорошее.,. Такое... Настоящее... За него и выпьем.

Нина Владимировна, поняв, что ее присутствие может помешать разговору, отправилась на кухню. Степан Степанович уже другим, поучительным тоном, как, бывало, говорил с подчиненными, повел беседу:

– Ты насчет работы проезжался.., "Не надо, мол...

ишачить", и так далее. А все работой, вот такими руками сделано, все... Я эту любовь через всю жизнь пронес...

Журка плохо понимал отца. Он смотрел на его руки, все в шрамах, как в наклейках, и ему хотелось прикоснуться к ним,погладить.

Он тряхнул головой и, конечно, прогнал эти излишние желания.

* * *

Степан Степанович оформился на работу в три дня, Кадровик-служака, вручая пропуск, сказал:

– Извините, товарищ полковник. Пропуск временный. Положено пройти курсы техбезопасности-тогда постоянный получите.

– Действуйте как положено, - ответил Степан Степанович.

Кадровик помедлил:

– А еще вас просил зайти товарищ Песляк. Это секретарь нашего партийного комитета.

В коридорчике Степан Степанович столкнулся с Аловым.

– Как дела?
– спросил Алов.

– В общем, все в порядке. Но еще к товарищу Песляку зайти надо.

– Это вот сюда, налево. Не очень возражай, он этого не любит.

За большим столом, покрытым зеленым сукном, сидел человек с крупными чертами лица.

– Просили к вам зайти,-произнес Степан Степанович, получив разрешение войти.
– Моя фамилия Стрелков.

Песляк неторопливо поднялся, выбрался из-за стола.

"Фигура", - подумал Степан, Степанович, разглядывая секретаря парткома. Песляк был высоким, представительным, седина на висках, та благородная седина, что не только очаровывает женщин, но вызывает уважение и у мужчин. На нем был модный костюм, белая сорочка, капроновый галстук, остроносые ботинки.

– Песляк,-с важностью произнес он и крепко пожал Степану Степановичу руку.

Сели друг против друга у стола.

– Решил поближе познакомиться с вами,-объяснил Песляк причину приглашения.-Рассказывайте о себе.

Он уставил на Степана Степановича серые, внимательные глаза, приготовился слушать.

– А что говорить? Я не говорить-работать на завод пришел,-с шутливой ноткой в голосе сказал Степан Степанович.

– Это хорошо,-тотчас поддержал Песляк и закивал тяжелой головой.