Шрифт:
Нина Владимировна медленно села на стул.
– Слесарем? Полковник и вдруг слесарем?!
– Первая любовь не ржавеет,-шутливо ответил Степан Степанович.-А другой у меня гражданской специальности-то и нет. Ты же знаешь.
Нина Владимировна отмахнулась.
– Не верю.
– Да честное слово. Вот посмотри пропуск.
Она вырвала из рук Степана Степановича пропуск, пробежала его глазами.
– О, прелестно!-она захохотала неестественно громко.
– Перестань!
– крикнул он, почувствовав наконец обиду.
Нина Владимировна оборвала смех, уставилась на него пристально и гневно.
– Я считала, у тебя хватит ума.
– Вот и хватило. Я кровный рабочий. И мои отец был рабочим. И дед-кузнец. Я с завода в армию ушел.
Был слесарем и опять буду им. Все естественно.
– Значит, я теперь слесарша? Представляешь, что будет говорить Инесса Аркадьевна?
– Что скажет княгиня Марья Алексевна...
– попробовал свести все к шутке Степан Степанович.
Нииа Владимировна вздрогнула, наверное от той картины, что сама себе вообразила, и проговорила быстро, почти приказала!
– Уволься. Сейчас же, пока еще никто не знает об этом.
– Да что ты? Смеешься?
– Уволься.
– Никогда.
Нина Владимировна вскочила, губы ее противно скривились.
– Вот, вот!
– закричала она с надрывом и судорожными движениями стала рвать пропуск.
Степан Степанович оцепенел и несколько секунд не мог сдвинуться с места.
– Не смей! Слышишь?!
Нина Владимировна швырнула остатки пропуска на пол и выскочила из комнаты. Дверь хлопнула, и с лестницы донеслось стрекотание ее каблучков.
* * *
Степан Степанович сидел у стола, пытаясь склеить обрывки пропуска так, чтобы вышло как было. Но это не удавалось. Разрывы были видны, как свежие шрамы.
На фотокарточке через все лицо наискосок проходила белая надломленная полоса.
– Ни черта не получается, - произнес он, бросая пропуск на стол.
Состояние было такое, будто бы он неожиданно попал под прицельный огонь своих автоматчиков. Никак не ожидал он такой нелепой реакции от жены.
– Ну что тейерь делать? Без пропуска на завод не пойдешь. Менять надо. А что сказать? Жена порвала.
Так это ж на всю жизнь позор...
Явился Журка, побренчал на кухне кастрюлями и хотел проскочить через, родительскую комнату к себе. Он был высок, настолько высок, что доставал головой косяк.
Степан Степанович заметил, что Виктор какой-то весь острый; казалось, что все кости, какие есть в нем, выпирают наружу.
– Не горбись,-сказал Степан Степанович,-а то превратишься в знак вопроса.
Виктор хихикнул и, размахивая расслабленными руками, как маятниками, пошел в свою комнату.
– Остановись-к.а, - окликнул его Степан Степанович. Он вспомнил о просьбе жены поговорить с сыном и о своем желании "перекантовать" его. Именно сейчас, под настроение, и захотелось начать этот разговор.
Но Журка будто почувствовал, что предстоит неприятный разговор, произнес с молящими нотками в голосе:
– Спешу. Честное слово. У нас игра сегодня... На первенство города.
– Ну что ж, тогда посмотрю заодно, как ты играешь.
Журка хотел возразить, но сдержался. Надо было сказать, что игра предстоит ответственная не только потому, что идет розыгрыш первенства города, но и потому, что ему придется себя реабилитировать. После того случая, когда он не поехал в Москву, тренер вообще не хотел брать его в команду. Потом сжалился: "Возьму на одну игру; если не потянешь-исключим как милень"
кого". Так что придется играть старательно, значит, не свободно, значит, нервно. Но как скажешь об этом отцу?
И Журка промолчал, согласился.
Он ожидал отца у входа на Зимний стадион. В синем тренировочном костюме он казался не таким угловатым и костлявым, как обычно, и голову не втягивал в плечи, и не сутулился, лишь руками размахивал по-прежнему, как маятниками, словно они были без костей и не имели силы.
– Давай поскорей,-сказал он,-а то у нас разминка начинается.
Но Степан Степанович видел, что дело не в разминке: сын стесняется быть с ним на людях.
– С кем играете?-придержал его Степан Степанович.
– С "трудиками".
– Сильный противник?
– Ничего, - Витька произнес это слово твердо, кажч.
дый слог выговаривая отдельно, и оттого оно прозвучало полупрезрительно, полуиронически.
Он долго был виден в толпе. "Ах вот отчего он сейчас не сутулится,-догадался Степан Степанович.- Здесь, с баскетболе, рост преимущество..."