— Не знаю. Смешно. Но мы нашли слабое место этого народа. Халява. Они больше на нас русских похожи, чем я думал. Они сейчас опохмеляются?

— Не знаю. Могу сходить посмотреть. Нужно сказать, чтобы и сейчас им наливали бесплатно?

— Нет. Если они так на нас похожи, то это не кончится никогда. Одного раза достаточно. Лизка где?

— Прячется. Считает, что это всё из-за неё.

— Редкий случай. Она права. Но ты её успокой и поцелуй от меня. Сам я на пару дней уеду. Нужно в реале кое-что сделать. Ты мой зам. Бери всё на себя. Старайся не волноваться и не смей в себе сомневаться. Думай спокойно и принимай решения. Ты уже готов, это я знаю точно. Дай лапу, Пух.

— Ух. Захватывает. Два дня я выдержу. Спасибо, я постараюсь.

— Нет. Ты все сделаешь хорошо. Ну, будь.

Я без дураков пожал ему руку. В самом деле ведь доверяю. Не всё пока, но это впереди. Давно мечтаю хоть кому-то рассказать вообще всё. Тяжело одному.

Вроде все! В Дальний, судя по бумагам Меньшикова, можно и не ходить. Разлом тоже отложу. Осталось к Аазу.

Его я застал за размышлением в саду размышлений. Он сидел в кресле и просматривал куда большую стопку бумаг, чем та, с которой я так успешно разделался так недавно. Увидев меня, он на этот раз даже не вздрогнул. Встал и улыбнулся:

— Ваше Высокопревосходительство. Добрый день. Очень кстати. Его Величество после утреннего официального приёма велел передать вам при случае, что он крайне доволен вашими действиями.

Это я буквально. Давно я не видел нашего Императора таким весёлым. Особенно он рад тому, что эльфов удалось уговорить вступить в войну первыми. Редкая удача и ваш исключительный талант переговорщика.

А идея вынудить кланы взять на себя затраты и риски первых этапов войн с пиратами и, главное, с Тьмой. Это вообще. Не только я слов не могу подобрать, но сам Государь Император впервые не нашел должных выражений. Князь Тверской тоже о вас отзывался исключительно положительно. Ваш вес в Канцелярии и при дворе растет. Поздравляю.

— Добрый день, Ааз. Спасибо. Я собственно заглянул только для того, чтобы рассказать об этих делах, но раз уж всё уже известно, то и говорить не о чем. Или? Вы ведь не закончили….

— Да. Уже лично от себя хотел бы предупредить, что двор это такое место…. Как бы вам это сказать….

— Место, где не любят выскочек и не очень рады чужим успехам? Это я знаю. И двор Императора далеко не единственное такое место. Я подумаю. Вот например — пару небольших но громких поражений я устрою сам себе, но это только в том случае, если до того мне в этом не помогут доброжелатели.

— Я знал, что вам объяснять ничего не придется, но слова Государя передал дословно.

— Спасибо. Я это ценю. Солидная у вас стопка документов. Сочувствую, я бы не справился. Тогда не буду вас отвлекать. Был рад повидаться. До встречи, Ааз.

Крепкая у него рука. Что ещё осталось? Неужели всё?

Пора. Я шагнул в свою комнату дома в подземном городе гномов.

ВЫХОД.

–——–——–

Мужчина неопределённого возраста с волосами до плеч и бородой до груди нервно докурил сигарету и бросил окурок на пол. Там их было уже не мало. Вид у него был крайне запущенный.

Нечёсаные, даже свалявшиеся волосы, на худом, почти истощенном теле видны были все кости скелета. Видны они были потому, что был он совершенно голым. Сидел мужчина в кресле, но не мягком, а из гладкого черного полимера подогнанного под его фигуру.

Если он менял позу, то кресло тут же подстраивалось под его текущее положение. В квадратном зале десять на десять метров был только он один, только это одно это кресло и больше ничего. Только стены, пол и потолок. Но это всё было не просто так, а сплошной экран монитора.

На экране в режиме стоп-кадра замерла сцена, недавно транслированная из Новгорода Северского по Первому каналу российского ТВ.

— Опять я ничего не понимаю. Бардак какой-то, он же должен быть где-то рядом. Явно же его рука. Но не найти. Прячется.

Говорил он сам с собой и в этом была видна привычка. Явно болезненная, как и весь его внешний вид, нервные движения руками и головой. Тело при этом почти не шевелилось. Со стороны могло бы показаться, что оно просто вросло в кресло. Он был один и, очевидно, уже давно.

— К черту. Потом ещё раз поищу. Зафиксируй этот кадр. Пригодится. Дай то старое. С Ларисой и Масяней. И не намекай, что это в тысячный раз. Я не псих. Пока не псих. Я все понимаю, но от одиночества здесь рехнусь точно.

На экране прямо перед ним появилась совсем другая обстановка. Типичная лаборатория, сияющая чистотой. Девушка или молодая женщина в белом халате и перчатках сидела перед компом и набирала текст.

На соседнем столе спокойно сидела обезьяна. Молодой самец шимпанзе. Такая малоподвижность удивила бы любого специалиста. Здоровый примат, если не спит, то движется.