Как минимум вычесывает паразитов, даже если их нет. Эта обезьяна обычной явно не была. Она спокойно смотрела перед собой и взгляд у неё был вполне осмысленным.

Окончив запись, девушка потрясла ладонями в воздухе над клавиатурой, делая разминочное упражнение. После чего развернулась лицом к обезьяне.

— Масяня, подними руку.

Шимпанзе послушно подняла, но обе руки. Женский голос кого-то невидимого на экране произнес:

— Лариса, включи мозг. Нужно указать какую именно руку.

— Я всё ещё не верю своим глазам. Ведь у меня всё получилось. А в институте меня высмеяли. Если бы не деда, бросила бы всё давно. Поедешь со мной к нему завтра?

— На Сиверскую? Давай. Хорошее место, да и погода шепчет. Давай всех мальчиков уговорим?

— Уже. Их и не пришлось. Деда по части мозга человека всем на планете сто очков вперед даст. Хоть и на пенсии, а в курсе всего, что публикуется. Мальчишкам нашим с ним общаться интересно. Это они меня и упросили ему позвонить, договориться о визите.

— Не утомляем мы его? Ему ведь за семьдесят.

— Он здоров и бодр на удивление. Купается круглый год и всех друзей — сверстников похоронил. Иногда, кажется, что и нас похоронит.

— Сплюнь.

— Суеверия. Ладно, позвоню деду, договорились, Масяна, детка, опусти правую руку.

Обезьяна, внимательно слушавшая разговор с поднятыми руками, выполнила команду.

— Ты же понимаешь, что это искин управляет Масяней?

— Да. Нет. Так было вначале. Сейчас она уже стала умнее. Давай попробуем вывести из неё наниты и проверим её интеллект.

— Это не по плану. Нас Сергей сожрет с потрохами. Они там на пару на своих планах сдвинулись. Да и в самом деле кредиты банку нужно возвращать. К январю двенадцатого года нам три лимона зеленых отдать нужно.

— Так ещё почти год.

— И что? Работы ещё море. Искин все еще неадекватен и большей частью занят неизвестно чем. Без перехода к капсуле с человеком в ней у нас ничего не получится. А значит, работу с Масяней нужно продолжать именно с этой целью и в этом направлении. Нанитов в ней достаточно и они прижились. Искин тоже освоился и адекватно контролирует Масяню. Она с каждым днем выглядит всё лучше и даже помолодела.

— Да. Я тоже заметила. Но ведь одно это может нам вернуть все затраты и дать деньги на дальнейшие исследования. Если мы сможем продавать молодость, то все богатые старушки всего мира встанут у наших дверей и мужей своих в бараний рог совьют.

В комнату вошел парень лет двадцати. Крупный, что называется ширококостный, нос картошкой. Типичный русский деревенский мужик. Правильный, трудяга, крепкий и основательный. Сильный и телом и духом. С виду сердитый и серьёзный, но подойдя к Ларисе улыбнулся и сразу стало понятно, что добряк и душка.

— Сергей, Иди сюда. Ты наш разговор слышал?

— Нет. Но могу догадаться. Тебе хочется нарушить программу исследований и использовать искин только в своей сфере. За счет других направлений и во вред самому искину. Я прав?

— Я в этой железяке ничего не понимала, не понимаю и не буду понимать. Ты уже свихнулся на нем. Это же не человек.

— Да. И никогда им не будет. Даже если очень захочет. Но он уже сейчас умнее всего человечества вместе взятого с учетом всей его истории и достижений.

— Что? Еще неделю назад ты говорил о нем, как о ребенке, глупом и неразумном.

— Неделя при его темпах развития это как тридцать тысяч лет для человечества.

— Ты хочешь сказать, что он ИНТЕЛЛЕКТОМ превосходит всех людей в сумме? Всех живых и тех, кто жил раньше. Это же сотни миллиардов человек. Триллионы.

— Лариса, успокойся. Общее число живущих и когда-либо живших на планете людей в сумме не превышает девяноста миллиардов…. А что это ты сегодня обезьяне ввела? Нехорошо над животным издеваться. Масяня такая милая.

— Да? А если это потом спасет миллион детей? Что бы ты сказал скорбящим матерям, если бы они тебя обвинили в том, что ты виноват в смерти их детей? Причем справедливо обвинили. Заткнулся? Вот и топай отсюда. С тебя рост искина. Мне не хватает нынешнего. И Лорика позови. Вы двое опять там искина пытаете, а тут постоянно глючит что-то. Я в этой вашей хрени не понимаю ничего.

Ларисе и самой было жаль милого зверька. Резала она Масяню как себя, с болью в сердце, но резала и вживляла совершенно не нужные самой Масяне электроды. Но данных получила на сотню премий Нобеля….