— Подожди… Я не готова… Вот так…

— Кат, — мужчина ласково убрал упавшую мне на лицо прядь волос. — Девочка моя… — невинный поцелуй в лоб. — Хорошая… — дыхание щекочет, обжигает. — Ненаглядная… — его губы невесомо касаются виска. — Единственная… — поцелуи бабочками порхают по моему лицу и так это приятно, так правильно, что я расслабляюсь.

Нет, смущение, конечно же, никуда не делось, но и былое напряжение, граничащее с желанием оттолкнуть, тоже исчезло.

Отдаюсь его пока ещё вполне невинным ласкам, позволяю себя целовать, и стараюсь не думать о том, что уже было под действием Горитела, и что будет вот-вот.

Благо Славиэль чувствует моё состояние и не спешит. Легко ли ему сдерживать страсть? Хотя… Мы уже немало времени провели в объятиях друг друга. С другой стороны, кто знает, как у них распределяется энергия, если они по сорок с лишним земных лет умудряются обойтись без секса.

И вот не вовремя, а лезут в голову вопросы о моей семье, о Николасе, но задать их язык не поворачивается. Не стоит думать, что я бесчувственная ледышка, способная в процессе выполнения супружеского долга мух на потолке считать. Действия мужа вызывают отклик у тела… Внизу живота разливается приятное тепло, кожа стала неимоверно чувствительной, грудь напряглась, и да, всё это очень приятно. Но признать это стыдно. Не готова я оказалась к столь скоропалительному браку.

Физиология взяла своё. Вскоре я уже плавилась в объятиях ласкающего меня мужчины. Теперь казалось нелепым моё минувшее смущение. Ведь это естественные потребности организма. Да и вообще, грех жаловаться на судьбу. Пусть и излишне поспешно, но она преподнесла мне подарок в виде самого лучшего мужчины: красив, умён, внимателен, нежен… Чего ещё желать?

Очередной поцелуй едва не свёл меня с ума. Не отдавая себе отчёт в собственных действиях, поддалась бёдрами навстречу мужу, сгорая от желания ощутить полное слияние. И Славиэль не заставил просить дважды.

Это божественное чувство наполненности, неспешные движения партнёра, сводили с ума, вынуждая задавать ритм. В какой-то момент, я растворилась в охвативших меня ощущениях. И не было конца этой всепоглощающей страсти. На миг напугала мысль о том, что это всего лишь дурман. Пыл несколько схлынул, и я осознала — это уже я сама горю от страсти к этому безумно нежному и ласковому мужчине.

— Люблю тебя… — хрипловато простонал он, изливаясь в меня.

— Люблю… — повторила его слова я, и поняла, что не вру. — Правда, люблю, — добавляю, с нежностью глядя в эти нереальные бирюзовые глаза.

Разнеженные ласками тело и сознание стали погружаться в полудрёму.

— Ты лучшее, что есть в моей жизни… — различила тихий шёпот, и…

Очнулась в своей кровати. В смысле, в родительской квартире, на Земле!

Подскочила, в панике заметалась по комнате. Тут всё по-прежнему, нет ощущения чьего-то постороннего присутствия. И даже подаренная некогда Лизой книга, лежит на подлокотнике кресла, где я когда-то её и оставила.

Нет! Это сон. Не то, не Раментайль, а именно это! Надо просто проснуться и всё встанет на свои места. Вот только как это сделать? Упала обратно на кровать, натянула на голову одеяло, как делала в детстве, когда чего-то боялась. Не помогло. Да и раньше не помогало. Просто приходили папа или мама, гладили по голове и страхи отступали. А нет их больше. Совсем нет. Не страхов, а родителей. А ведь там…

Там, я, возможно, почти разыскала отца. Николас. Мне кажется именно он и есть мой отец. Чудеса ведь случаются? Он спасся… Мама, возможно, тоже. Но по каким-то причинам они оказались врозь. Над чем он так упорно трудился долгие годы? И почему в то же самое время, когда он появился на Раментайле, погибли родители Катрионы? Неужели сработало некогда обманутое проклятие? Оно не смогло убить одну из сестёр в процессе обряда бракосочетания, но возвращение на Раментайль моих родителей… Или только отца? В общем, это послужило этаким спусковым механизмом, и проклятие, пусть даже спустя несколько десятилетий, уничтожило не только одну из сестёр, некогда спасшуюся от возмездия богини, но и её мужа заодно.

— Бррр… Как страшно и сложно жить… — проворчала я, отгоняя невесёлые думы.

Выпуталась из-под одеяла. Приподняла руку, наблюдая за не слишком чёткими, но всё же вполне различимыми разноцветными нитями энергии. Неужто магия реально есть?! Тогда… Тогда, что?

Сделала пасс пытаясь зажечь простенький пульсар-плярис, искренне надеясь, что вот сейчас на ладошке появится нелепая ярко светящаяся клякса. Увы, ничего не произошло. То ли здесь у меня магия ослабла, то ли…

Неужели всё это не более чем сон? Неимоверно реалистичный, не самый добрый, но такой волшебный. И нет у меня любимого мужа, от которого детки унаследовали бы нереально чарующий цвет глаз, не будет больше обращений в милашку лерирею и полётов под полной луной, не будет магии. И великой цели тоже нет. Не верну я магию обделённым, не помогу женщинам. Вместо этого, буду ходить на работу, проталкивать никому не нужные, но экономически выгодные для инвесторов проекты.

— Эх… — донеслось откуда-то со стороны кухни.

— Что?! — я подскочила как ошпаренная.

В квартире кто-то есть? Я тут же замерла, затаив дыхание и вслушиваясь в царящую в квартире тишину. Минута, две… Ничего.

Хм… Неужели показалось? Да, пожалуй, всё именно так и обстоит. Кто может оказаться в моей квартире? Воры не проберутся. У нас консьержки суровые, охрана на въезде во двор и видеонаблюдение везде, где только можно и нельзя. Родственников у меня нет, заявиться в гости без спроса никто не мог. Ключ от квартиры есть только у Лизки, но она им принципиально не пользуется, предпочитая звонить в дверь.