«Но где же тогда я мог почувствовать себя в безопасности, хоть ненадолго?»

Ответ пришел неожиданно, и не требовал глубокого обдумывания. Вариант был спорным, но все же лучшим из всех возможных альтернатив. Осталось только добраться, всего пару кварталов пробежать до центра города. И я не стал более медлить. Переулками и подворотнями, под серо-синим, светлеющим в преддверии наступающего утра небом, под слепыми взглядами сотен черных окон, мы с Ярким бежали от оскаленной ухмылки смерти к брезжащему где-то на горизонте лучику надежды.

7. Церковь Властителя Циклов

Церковь Властителя Циклов зародилась давно, на заре нашей цивилизации, а может и еще раньше, на обломках предыдущей, или в тот самый момент, когда одна сменила другую, теперь уже никто точно не скажет. Но с уверенностью можно утверждать, что среди множества прочих религий и философских доктрин нашего времени, Церковь Властителя Циклов лидирует в количестве прихожан и своем распространении. И хоть официально законы Конгломерата не выделяют какую-то одну религию как основную, старшие кланы, в большинстве своем, импонируют именно Церкви Властителя Циклов. И не только они. Приверженцы этой религии есть почти в любом социальном классе, сословии и сфере деятельности, от крестьян в забытых богом деревеньках Селении до мореплавателей, бороздящих просторы океана, от путешественников, ищущих богатства и славы в опаленной солнцем Леонии, до закаленных в бесчисленных боях с варварами военных, стерегущих наши северные границы. Почему? Мне ответ неизвестен, как неизвестен он был и Тессе, не смотря на то, что ее отцом являлся клирик церкви, да не какой-нибудь там сельский пастырь, а самый что ни на есть глава центрального собора Мистрейда. Главный храм в главном городе нашего государства. Выше этого поста в церковной иерархии может быть только место рядом с первосвященником в Суверенной Земле, куда он, впрочем, никогда не стремился, всегда желая, по его собственным словам, быть ближе к народу. И он действительно был ближе, народ любил его, слушал его, вверял ему свои сокровенные тайны и принимал за истину его речи. Леонард Марбэт обладал исключительной харизмой, а так же талантами психолога и оратора. Тем удивительнее для меня становился тот факт, что сумев завоевать столь преданную любовь народа, он не смог обратить в веру свою единственную дочь. Не то чтобы Тесса была ярым противником этой религии или склонялась к какой-то иной вере. Нет. Как она сама любила говорить, она просто никогда не искала бога и не нуждалась в нем. Как не нуждался и я. И в этот ранний, предрассветный час, я направлялся в центральный собор Мистрейда отнюдь не за божьей помощью, а за помощью человеческой.

Мрачный собор царил на площади объединения, грозно возвышаясь над всеми прочими зданиями в округе. В Мистрейде множество высотных зданий и с каждым годом их становиться все больше, но центр города стараются сохранить неизменным, и постепенно к нему уже приживается название – старый город. Среди ровной линии крыш этого старого города возвышаться над прочими дозволено лишь трем зданиям: башне единства – центральному дому правительства Конгломерата, ее младшему брату – мэрии Мистрейда и центральному собору Церкви Властителя Циклов.

Обращенный своим фасадом к западу, собор специально был построено таким образом, чтобы от рассвета до полудня солнце поднималось из-за его шпилей, отбрасывающих тени на площадь, добавляя величественности. После полудня здание освещалось постепенно клонящимся к закату солнцем, лучи которого искрились в витражах и придавали серому камню красноватый оттенок за счет того, что при постройке собора были искусно применены тонкие вставки из красного камня, добываемого в горах Саббата. Ночью же, как и в пасмурные дни, когда прямые лучи солнце не попадали на здание, оно казалось практически черным, что так же выглядело весьма эффектно и даже в какой-то мере пугающе. Таким образом получалось, что собор оказывался в выгодном положении в любое время суток и при любой погоде.

Украдкой выглянув из переулка, словно вор, я быстро оглядел площадь с противоположного собору края и убедился, что в этот ранний час она совершенно пуста. Тогда я ступил на нее и быстрым шагом направился к дому веры. Благо, что собор, как и любой храм Церкви Властителя Циклов, был открыт для прихожан круглосуточно и каждый желающий мог получить в нем совет и помощь в любое время дня и ночи. Сегодня мне это было как нельзя кстати.

И все же незамеченным пересечь площадь мне не удалось. Едва обогнув фонтан, в центре которого красовался памятник героям войны за объединение кланов, последовавшим за Виктором Римом (его статуя была установлена на соседней площади, возле входа в башню единства) в светлое будущее, я увидел двух констеблей в темно-синей форме, в тот же момент выруливших из-за поворота на площадь. Конечно же, они обратили на меня внимание, не могли не обратить. Один из них как раз собирался прикурить сигарету, зажатую в губах, и даже зажег для этого спичку, но увидев меня замер, позволяя слабому огоньку потухнуть в его руках. Я не был удивлен их реакции. Ведь разве мог не вызывать подозрений мужчина в потрепанной и мятой одежде, со странным белым существом на плече, который нервно озираясь по сторонам, быстро, да что уж там, почти бегом, пересекает безлюдную площадь в предрассветных сумерках? И это всего спустя какие-то десять-пятнадцать минут после прогремевшей в городе серии выстрелов, эхо которых, ручаюсь, добралось и сюда.

«Спокойно, Клиф, спокойно» – говорил я себе, усердно стараясь управлять своими ногами, не давая им перейти на бег.

Констебли не сводили с меня глаз и, обнаружив это, я постарался не смотреть на них, дабы ненароком не встретиться взглядами, что могло бы вызвать нежелательную реакцию с их стороны, такую например, как требование остановиться, которое, ни при каких условиях, я выполнить в данный момент не смог бы.

«Спокойно, Клиф. Ты почти у цели. Вот уже лестница».

Я стал быстро подниматься по гранитным ступеням, под пристальным взглядом констеблей. Вход в собор – две массивные створки двери высотой не менее четырех метров, обитые сталью – был окружен декоративными колоннами и покоился в углублении под арочным сводом, над которым красовалась ветвистая спираль, являющая собой символ данной веры и демонстрирующая цикличностью бытия. Путь к дверям я преодолел в гробовой тишине. На площади были звуки – шум фонтана, например, и стук каблуков моих ботинок о ступени, но я словно не слышал их, сосредоточившись лишь на том, чтобы не пропустить одного конкретного звука – голоса констебля, который меня окликнет. Что я собирался делать, если это случиться? Бежать в собор со всех ног, надеясь, что эти бравые ребята не успеют открыть по мне огонь.

Однако никто меня не окликнули, я, следовательно, не побежал, и мне в спину не прозвучало ни единого выстрела. Я просто преодолел эту чертову лестницу, никогда еще не кажущуюся мне такой длинной, и быстро шагнул в приоткрытые двери, оставляя недоуменных констеблей на площади.

«Едва ли они последуют за мной в собор» – решил я и на сердце слегка полегчало от этой мысли. Однако поселилась в нем и некая уверенность в том, что встреча с ними мне еще аукнется в самом ближайшем будущем.

В главном зале церкви пахло ладаном и воском. Здесь царила тишина настолько гнетущая, что любая старушка-библиотекарь могла бы лишиться чувств от счастья.

Окна в главном зале располагались лишь на втором уровне, который огибал зал длинным балконом. На первом же источниками света служили скопления свечей. Первым, на что бросался взгляд вошедшего, была огромная спираль, установленная в противоположном конце зала, и инкрустированная драгоценными камнями: изумрудами, сапфирами, рубинами и множеством других, названия которых я не знал. На витках спирали, шириной с три или даже четыре моих запястья, были выбиты имена каждого верховного клирика, когда-либо управлявшего этим собором а ныне почившего. Прямо перед спиралью возвышалась кафедра, с которой читались молитвы и велись службы. Слева от кафедры был установлен орган, самый большой во всем Адверсе, этим, а так же своим необычным звучанием, заслуживший себе место в десятке главных достопримечательностей Мистрейда.