– Вот как. Тогда, боюсь, я вынужден отказать вам.

– Бумага, лишь вопрос времени, вы же понимаете – с глухой яростью проговорил Теодор – Мы получим ее. И не окажется ли тогда под угрозой ваша репутация, если вскроется, что вы оказывали помощь опасному преступнику?

– Вы хотите выдвинуть мне какие-то обвинения, мистер Стрикс? Или попусту сотрясаете воздух?

– Я хочу решить все миром, вот и все.

– Тогда приходите с официальным документом, и я позволю вам осмотреть все подсобные и жилые помещения собора. Но до тех пор, вам дозволено разглядывать лишь этот зал. Таков закон, господа. Уверен, что старший констебль Мердок со мной согласиться.

Констебль пробурчал что-то невнятное.

– Что же, будь, по-вашему – отчеканил Теодор Стрикс, и я услышал гулкий стук его быстро удаляющихся шагов. Я буквально ощутил его пылающую ярость. Он не мог поступить с Леонардом так же, как поступил со мной – просто убрать со своего пути и действовать. И ему оставалось лишь упиваться своей бессильно злобой.

Я быстро вернулся в обеденный зал, где меня ожидал Яркий, удобно устроившись возле дочиста вылизанной тарелки на полу. Не прошло и минуты, как в дверь вошел Леонард.

– Ты все слышал, Клиффорд? – спросил он спокойно, возвращаясь на свое место.

– Да – кивнул я – И не знаю как мне выразить благодарность за вашу помощь.

– Просто закончи свой рассказ.

И пока я продолжал излагать Леонарду свою историю, Яркий запрыгнув мне на колени, свернулся калачиком и уснул преисполненный такого умиротворения, словно и не было никакой битвы этой ночью, словно за нами не гонятся гвардейцы и профессиональный убийца.

«Вот бы и мне научиться, так же легко отбрасывать свои проблемы и засыпать с таким умиротворением» – подумал тогда я с легкой завистью.

– Значит, ты считаешь себя теперь ответственным за это существо? – уточнил Леонард, когда я закончил.

– Это может показаться странным, но да, я так считаю.

– Многое что мне кажется странным в твоей истории, Клиффорд, но только не это. Однако клан Стрикс очень влиятелен, достать официальную бумагу им действительно не составит труда. Это займет пару дней, может даже меньше. И как только в эти двери войдут представители закона, я не смогу им препятствовать, ты это понимаешь?

– Конечно. Я не планировал оставаться здесь надолго. Мне просто нужно было передохнуть и решить, что делать дальше.

– И что же ты решил?

– Мне нужно отправить письмо в Виолент. Там живет человек, который, я надеюсь, сможет пролить свет на происхождения Яркого. А эта информация, в свою очередь может подсказать, что нам делать дальше. Но следует предупредить его о моем приезде.

– Значит, тебе нужна почта, которую нельзя отследить?

– У вас ведь была голубятня?

– Теперь у нас есть кое-что лучше. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли перо и бумагу. Как письмо будет готово, попросишь Нормана сопроводить тебя к птицам. Тебе так же выделят келью, где вы оба сможете отдохнуть.

– Спасибо Леонард.

Старший клирик поднялся из-за стола.

– Еще увидимся, Клиффорд – сказал он и покинул столовую.

Очень скоро мне принесли перо, чернила и несколько белоснежных листов бумаги.

Я быстро набросал короткое письмо, в котором просил своего знакомого, Мориса Картера, дождаться моего прибытия в Виолент, не верить газетам, в которых очень скоро может появиться информация о том, что я преступник и вор, и направить с той же птицей ответ с подтверждением о получении моего письма.

Норман, которым оказался тот самый, встретивший меня клирик, ожидал в дверях, и когда я сообщил что все готово, повел сквозь глубины собора в птичник, расположенный под самой крышей. И это оказался совсем не обычный птичник. Строго говоря и не птичник вовсе. На длинный стальных жердочках восседали двенадцать механических сов, блестя в лучах восходящего солнца своим золотым оперением.

Как только мы вошли, три птицы, словно очнулись от спячки, открыли свои большие глаза, в которые красовались гладко отшлифованные аметисты, и повернули к нам головы. Остальные совы остались неподвижными.

– Ничего себе – я присвистнул – Кода это церковь успела обзавестись такой прелестью?

– В прошлом году – пояснил Норман, беря у меня письмо – Верховный клирик считает, что мы должны идти в ногу со временем.

Поражаться цене этих птичек я решил молча.

Клирик подошел к ближайшей сове и дал ей конверт. Птица плавно протянула к нему лапу и аккуратно забрала письмо, сжав его своими коготками.

– Скажите ей адрес и получателя – попросил Норман, отступая в сторону.

Когда подошел к сове, Яркий, вновь удобно устроившийся на моем плече, напрягся, глухо зарычал и даже немного заискрился.