– Не был бы столь в этом уверен. Я не давал обетов молчания.

На первый взгляд безмятежно откликнулся Риверс, но Элис почти физически чувствовала расползающиеся от него ледяные колья. Он был чем-то или кем-то разочарован, но какое ей дело…

– Я просто надеюсь, что вы не станете говорить о том, о чем не имеете ни малейшего представления.

– Какая самоуверенность, – температура в помещении наверняка упала на пару градусов, но Элис овладело безразличие. Задрав голову в верх и разглядывая темный балочный потолок, она продолжила:

– Прогресс дал нам молоток, пистолет и фаллоимитатор. Мы можем построить дом, добыть еду и приятно провести вечер, но никто не придумал заменителя сильного плеча, в котором нуждается каждая женщина, чтобы оставаться женщиной.

Повисла недобрая пауза. Наконец Риверс пошевелился, со вздохом вытянул ноги и устало улыбнулся, прикрыв глаза.

– У меня собралась замечательная коллекция завуалированных оскорблений. Сейчас, я так понимаю, это было что-то вроде «безответственного». Так?

– Нет. Я же сказала – вы не знаете, и потому не можете понять. Имей вы подобный опыт, то мы обошлись бы без прозвучавших ранее пошлостей и банальностей, всячески обмусоленных ещё в прошлом веке. Давайте договоримся, профессор, когда попробуете сыграть роль «плеча», то позвоните мне, обсудим ваши впечатления, – Риверс повернулся к ней с намерением что-то возразить, но она лишь устало отмахнулась. – Я вот, только, не понимаю… В глазах общественности по-настоящему сильные отношения служат на благо статуса мужчины гораздо больше, чем трехфутовый список любовниц. Так, зачем каждый раз платить женщине за возможность раздуть свое эго?

Вопрос был риторическим, она не ждала ответа и вздрогнула, когда услышала насмешливый голос Риверса.

– Может, потому что так удобнее?

– Отвечаете вопросом на вопрос, сэр? – Элис покачала головой и крутанулась на барном стуле, но, поймав за хвост интересную для себя мысль, резко остановилась и хитро прищурилась. Она подняла голову и впервые смело посмотрела в выгоревшее подобие глаз. – Мне кажется, профессор, или я слышу оправдания? Спросив в самом начале моё мнение и выслушав его, вы на протяжении всего разговора постоянно относите мои суждения на свой счет. Я не знаток психоанализа, но, кажется, ваша самооценка гораздо ниже, чем вы себе мните.

Ох! Как, оказывается, интересно напрягается рот и расширяются зрачки Риверса, когда он пытается сдержать гнев и облечь слова в приличную форму. Элис видела, как некрасиво скрючились так и не сжавшиеся в кулак длинные пальцы, жестко остановленные в последний момент. Не дожидаясь, когда их сомнительный разговор окончательно свалится в некрасивую ссору, она встала. Риверс явно хотел что-то сказать, но тут по клубу пронесся воинственный клич Планта и послышался характерный дробный ритм “Immigrant Song”, означавший конец очередной полной веселья ночи в «Вальхалле». Элис улыбнулась настолько фальшиво, что могла бы посоперничать с маской Джокера.

– Извините, профессор, мы закрываемся.

Слегка кивнув Риверсу на прощание, она быстрым шагом направилась в сторону Клауса, который сердито сигнализировал заканчивать беседы и возвращаться к работе. Длинная череда ступенек, и она очутилась в пустом зале первого этажа, наслаждаясь если не выигрышем, то хотя бы ничьей.

«…We’ll drive our ships to new lands

To fight the horde, and sing and cry

Valhalla, I am coming!»

Заканчивая обычные рутинные дела, пересчитывая кассу и опечатывая оборудование, Элис пыталась успокоить разгоряченный разум. Но куда там! Занимая руки, а не голову, она не могла убежать от вертящихся праздничной каруселью мыслей. Тревожный диалог. Они оба так и не смогли сдержаться, плавая в своих репликах на грани грубости, неуважения, еретических постулатов и насквозь выдуманного предмета спора. Риверс старательно сыпал провокациями, почти до самого конца наслаждаясь производимым эффектом, пока не получил в ответ порцию отборнейшего яда. Возможно, завтра Элис пожалеет о своей несдержанности, но точно не сегодня. И если профессор обидится на им же самим культивируемую откровенность, то лишь подтвердит её последнюю догадку. Тактичность, вежливость, дистанция… фиаско. Элис вздохнула и досадливо цокнула, силой заставляя себя вернуться к работе и стараясь избавиться от неприятного послевкусия беседы.

Тёмная, почти неосвещенная фонарями парковка у входа клуба была пуста. Сегодня Элис уходила последняя, закрывав клуб и поставив его на сигнализацию. На горизонте начинал заниматься рассвет, и было дико холодно. Стуча зубами, она рыскала мгновенно заледеневшими на осеннем ветру пальцами в поисках телефона на дне сумки, когда рядом с ней остановилась машина, почти сливаясь с окружающей чернотой. Приглушенный свет фар осветил переполненный мусорный бак. И одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы тяжело вздохнуть. Дверь матового длинноносого Мерседеса поднялась, являя Джеральда Риверса в красноватых отсветах от приборной панели. В голове поселилось острое ощущение дежавю.