— Железом, — процедил он сквозь зубы. — Ты убила его железом.

Затем он шевельнул запястьем, и эти магические путы снова обвились вокруг моих рук, скручивая их вместе за спиной. Я упала на колени, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, когда верёвки скользнули вокруг меня. На этот раз оковы оказались крепкими, как железо.

Наконец, он закрыл замок ещё одним движением запястья.

— Вот так. Эта тварь не скоро снова выйдет наружу, — его голос звучал устрашающе спокойным.

Разочарование от того, что я снова оказалась связанной, было сокрушительным, но я заставила себя посмотреть на него.

— А ты кто такой?

— Мидир, другой сенешаль. Не то чтобы тебя это касалось.

Гвидион кивнул женщине, стоявшей рядом с ним.

— А это Мелисанда, одна из наших леди-рыцарей. Но мы ещё не закончили со знакомством, не так ли? Потому что ты ещё не была проинформирована о наших навыках.

«Какого чёрта?..»

— О ваших навыках? Мне нужно это знать?

Гвидион улыбнулся.

— Мидир, прекрасный рыжий сенешаль, искусен в медленных пытках и снятии кожи. Однажды я видел, как он вырвал человеку позвоночник, после чего целый час держал его живым. И это первое, что тебе нужно знать о нас.

Мой желудок сжался. «О боги!»

Я могла выдержать пытку, если бы пришлось, но нельзя сказать, что мне нравилась эта мысль. Я не была мазохисткой.

— Что касается меня, — продолжал Гвидион, — то я специалист по проклятиям, так что могу обречь тебя на гниение изнутри или что-нибудь в этом роде. Однажды я заменил волосы женщины воспалившимися коренными зубами, — он радостно рассмеялся. — Ты помнишь это, Мидир? Она была так расстроена. «Мои прекрасные светлые волосы!» — он зашёлся в припадке смеха. — Её счёт за услуги стоматолога, наверное, был запредельным. В любом случае, я просто хотел убедиться, что ты в курсе всего.

Мидир сердито посмотрел на него. Ни у кого из этих суровых людей не должно быть таких красивых волос.

— Неужели наш божественный Великий Мастер действительно оставит эту в живых? Неужели ему действительно нужна эта грязная штука? Я удивлён, что он не убил её давным-давно.

Мне отчаянно хотелось попросить у них воды, но они, похоже, не собирались мне помогать.

— Как долго я пробуду в темнице?

Мелисанда пожала своими идеальными плечами, отчего её крылья поднялись и опустились.

— Тебе, наверное, лучше навеки остаться здесь в грязи, искупая свои преступления.

Грубая стена позади меня царапала кожу.

— Вы все тоже убиваете людей, и убиваете их только за то, что они обладают магической силой. Я убиваю только плохих парней, — зачем я утруждалась спорами с ними? Они явно сумасшедшие.

— Ты сама из числа плохих парней, — сказал Мидир, и его рыжие волосы блестели, как кровь. — Ты незаконно убиваешь ради собственной выгоды. Ты зарабатываешь на жизнь, продавая части тела ведьмам. Ты жуткая садистка, живущая в дыре.

Я попыталась сглотнуть и не смогла.

— Я садистка, но это вы только что закончили рассказывать мне, как вы потрясающе умеете пытать. Именно так вы и представились. «Привет, мы сенешали и отлично справляемся с пытками».

Мидир сердито посмотрел на меня.

— Опозоренная принцесса из Ис думает, что она остроумна.

Было неприятно сталкиваться с людьми, которые слышали об Ис. Островное королевство, управляемое моей семьёй, оставалось тайной, когда оно ещё существовало.

Губы Мелисанды скривились, обнажив зубы, и она сверкнула клыками.

— Вот в чём дело, туннельная свинья. Наши действия совершаются в соответствии с законом. Мы служим высшему благу. Мы следуем божественным приказам нашего Великого Мастера, Анку. Мы поддерживаем порядок в мире, следуем законам фейри и посвящаем души морскому богу, чтобы их смерть служила определённой цели.

Божественный. Этот когтистый маньяк, который вломился в мою квартиру, был божественным.

— Тебя с позором свергли, — продолжала Мелисанда. Затем она потянулась назад и погладила одно из своих крыльев. — Ты знаешь, как королей и королев стали называть монархами? Это было в честь моих предков, древнего Дома Марк'х, чьи крылья были похожи на бабочек-монархов. Нас всегда считали истинными правителями Морского Двора.

Я нахмурилась, глядя на неё. Может, она и великолепна, но ошибается.

— Дело было… не так. Американские пуритане назвали бабочек-монархов в честь Вильгельма Оранского…

Мидир громко застонал.

— Теперь мне скучно. Я думал, что мучить опозоренную принцессу будет забавнее, а теперь она читает нам лекции о пуританах. Кажется, всё поменялось местами.

Мелисанда выглядела взбешённой тем, что я поправила её. Губы девушки сжались в линию.

Я облизнула свои пересохшие губы.