— Насчёт вашего божественного Великого Мастера: он сказал, что ему нужна моя помощь кое с чем. Когда это произойдёт?

Мидир, специалист по удалению позвоночника, похоже, не собирался отвечать на мой вопрос.

— Она действительно сравнивала свои убийства с нашими? Но она служит только своим животным желаниям, а не верховенству закона. Я сомневаюсь, что она способна понять разницу.

— Вы все делаете много предположений обо мне, — я почувствовала, как ещё один жук заполз мне под рубашку, пробираясь под правую грудь. — А вы знаете, что говорят о людях, которые делают предположения? Ты выставляешь себя ослом и… гм… идиотом, — я исковеркала это изречение [7] и попыталась прочистить горло. — Что является вполне нормальным человеческим выражением.

Гвидион постучал пальцем по губам.

— Бывшая принцесса Ис. Должен сказать, я представлял себе, что дочь королевы Малгвен будет выглядеть немного более грозно. Это всё просто… грустно.

Мелисанда приподняла край своей накидки, чтобы та не тащилась по грязи вокруг неё.

— Под слоем грязи и позора она достаточно хороша для грязнули, полагаю, но вряд ли похожа на королевскую особу фейри, — опять гримаса. — Ну, то есть, посмотрите на неё. Полагаю, это вполне уместно, учитывая её позорное свержение.

— Вы и дальше собираетесь называть меня грязнулей? — спросила я. — Вы можете просто оставить меня каяться в тишине или что там у вас на уме?

— У нас есть и другие названия для твоего класса, — сказал Гвидион. — Почвенные змеи, наземные жители, грязные скряги, земляне, туннельные свиньи, траханые голуби…

— Это вообще не имеет смысла, — перебила я.

— Но звучит приятно, — улыбнулся Гвидион. — Не так ли? Траханый голубь. Я не могу этого объяснить. Это просто слетает с языка.

Неужели мне действительно нужно говорить с этими людьми?

— Ита-а-а-ак… Было приятно познакомиться, но, боюсь, я сейчас очень занята. У меня была важная встреча с моим другом-крысой, и жуки ползают у меня под рубашкой, так что, если вы меня простите, я хотела бы вернуться к этому.

Мелисанда скривила губы.

— Почему ты говоришь так… по-американски?

— Я прожила там… о, восемьдесят лет, — сказала я.

Мелисанда склонила голову набок.

— Знаешь что? Не думаю, что меня это волнует. В любом случае, наш божественный Великий Мастер вернётся за тобой, когда придёт время твоего испытания.

Наконец-то, полезная информация.

— Какого испытания? — прохрипела я.

— Увидишь, — Мелисанда многозначительно посмотрела на Гвидиона. — Знаешь, прежде чем мы уйдём, я должна заметить, что ты пропустил меня, когда рассказывал ей о мастерстве каждого из нас.

Улыбка Гвидиона погасла.

— О, действительно. Мелисанда искусна в чарах. Она может заставить людей делать то, что она хочет. Даже других фейри.

— Хочешь посмотреть? — она просияла.

— Ни в коем случае, — уж лучше пусть та крыса опять проползёт по моему лицу.

Она всё равно опустилась на колени, и её глаза потемнели до ярко-фиолетового и оранжевого цвета восходящего солнца. Я не могла оторвать от неё взгляда, хотя и знала, что это необходимо. Остальные померкли. Теперь осталась только темнота и прекрасный свет в её глазах.

Восхитительная сила шёпотом скользнула по моей коже. Я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. От головокружения захотелось хихикать. Но больше всего мне хотелось произвести впечатление на прекрасную богиню, стоявшую передо мной. Я должна была сделать её счастливой.

— Я произвела на тебя впечатление? — спросила она.

Конечно, произвела. Кто бы не поклонялся такому потрясающему созданию? Она была рождена, чтобы её обожали.

— Да. Я живу, чтобы служить тебе.

Это заставило её улыбнуться.

— И ты сделаешь, как я скажу, маленькая грязнуля?

Её глаза цвета заката осветили меня радостью. Богиня Мелисанда осчастливила меня. Моя жизнь зависела от неё. Существовал ли вообще кто-нибудь ещё? Конечно, я сделаю, как она просит.

— Всё, что угодно, — выдохнула я.

— Скажи мне ещё раз, что ты поклоняешься мне.

Она была началом и концом Вселенной.

— Я боготворю тебя, конечно же.

— Скажи мне, что ты чумазая маленькая грязнуля.

— Я… — я заколебалась. Что-то здесь не так, да? От того, о чём она меня просила, в моей груди нарастало чувство неправильности.

Она опустила подбородок, и её глаза вспыхнули ярче. В моей голове полыхнула радость от того, что она благословляет меня своим вниманием.

— Скажи это, чтобы осчастливить свою богиню, — повторила она. — Как можно громче, чтобы слышала вся крепость!