Мое сердце так болело, словно кто-то жарил его на медленном огне до состояния резиновой подошвы.

Краем глаза я заметила, что папа начал подниматься со своего места.

— Нет! — тут же остановила я его. — Я схожу к нему сама. Я все улажу, пап.

Брата не было ни в его комнате, ни в родительской. В итоге он обнаружился запершимся в общей ванной.

— Джулиан, — я постучалась к нему в дверь. — Вернись на кухню.

— Нет, — ответил он, хлюпая носом.

— Ну тогда хотя бы… открой дверь? — упрашивала я.

По ту сторону двери щелкнула задвижка, и мне на секунду стало чуточку легче.

Джулиан сидел на крышке унитаза, уперев руки в колени, а я устроилась на маленьком кучерявом коврике рядом с ним.

— Я больше не могу.

— Что?

— Не могу продолжать это мерзкое притворство, — с трудом проговорил он. — Словно все хорошо, и ничего не происходит. Почему мы и дальше делаем вид? Что солнце светит, птички поют, и папа не умирает?

— Пожалуйста, Джулиан, — я покачала головой. — Не надо все усложнять.

— Это не я все усложняю.

— А кто же тогда?

— Где Джек? — вскинулся он.

— Я не знаю.

— Он вечно где-то пропадает, а мы не знаем. Я думал…я думал, что он хотя бы сегодняникуда не исчезнет. Не бросит нас вот так, понимаешь? Не в день рождения.

— Ты ведь знаешь Джека…

— Нет, не знаю! Почти всю жизнь живу с ним под одной крышей и ничерта не знаю о нем! Так же, как и ты! Ему вообще есть до нас дело?

— Есть.

— Что-то по нему не заметно.

— Конечно, незаметно. Помнишь, как он в прошлом году наступил на гвоздь и даже виду не подал?

— Какого черта ты его защищаешь?! Он разве не сказал тебе, куда мы двинемся после того, как у нас отберут дом?

— Нет.

— В Канаду! В другую страну на другом, мать его, материке, Тэдди!

— Канада не на другом материке, — зачем-то поправила я.

— И с каких это пор ты такая умная? — вызверился Джулиан. — Какая нахрен разница? У него нет никакого плана, вообще ничего нет! Он может спокойно бросить нас или сдать в интернет. Так что с этим придурком я никуда не поеду.

— А куда ты денешься?

— Я пойду своим путём, — решил он. — Вы, если хотите, гребите в свою дурацкую Канаду, а я останусь здесь, в Детройте.

— Не говори глупостей, Джулиан. Ты что, хочешь уйти из семьи?

— Семья? — горько усмехнулся он. — Единственного родного мне здесь человека скоро не будет в живых. А этого жалкого бесчувственного алкоголика я своей семьей считать отказываюсь.

— А я? — в меня медленно противными острыми иглами впивались его слова. — А как же я?

В глазах брата полыхал огонь.

— А мне найдётся место в твоей новой шоколадной жизни? Вы с мажором купите яхту на деньги его дряного папаши и будете рассекать на ней, попивая коктейльчики. Признай, ты не вспомнишь обо мне, даже когда я буду подыхать здесь в ближайшей подворотне. Мне не нужна такая семья, понятно?

— Это неправда! Ты сошёл с ума! Что за чушь ты мелишь?

— Если ты веришь Джеку и думаешь, что все будет хорошо, то ты просто идиотка, Тэдди. Тут уж ничего не поделаешь.

— Достаточно, — в дверях ванны неожиданно появился Чарли. — Мы не разговариваем так с членами семьи.

— Знаю, но…

— Мы семья, Джулиан. Я думал, что давно дал тебе понять. Ни этот дом, ни грузовик, ни счет на миллион долларов в банке никогда не будет дороже семьи. Тэдди — твоя сестра. Всегда помни об этом.

Пристыженный брат опустил голову в пол, где я нервно теребила уголок квадратного коврика.

— А Джек? — тихо спросил Джулиан. — Он мне кто?

Чарли тяжко вздохнул. Придерживаясь за косяк двери, он прошел к нам и опустился на краешек ванны.

— Ты не дашь нам минутку, детка? — обратился он ко мне.

— Конечно, — я поспешно встала и вышла в коридор.

Отец слабо кивнул мне напоследок, и я прикрыла за собой дверь. Соблазн остаться и подслушать из разговор был велик. Но Чарли никогда ничего не делал просто так. Значит, для моих ушей эти слова не предназначались.

Я ушла в свою комнату. Слезы душили меня, словно затянутая на горле леска. Наплакавшись вдоволь, я быстро уснула, уткнувшись лицом в последнюю сухую подушку.