Ну вот и все. Больше никакого банкротства. Как и мыслей о том, что нам придется жить на улице.

Больше никакого Артура.

Со злости порвав записку на части, я кинула ошметки в центр стола.

— Ты ужинал? — спросила я до сих пор молчавшего Джека.

Он отрицательно помотал головой.

— Хочешь что-нибудь поесть?

Снова помотал головой.

— Хочешь рассказать, как прошел твой день?

На этот раз я не удостоилась даже движения головой. Джек обернулся к раковине и включил кран, чтобы потушить тлевший окурок. Затем, встав со своего места, он молча отряхнул джинсы с дыркой на колене, засунул пачку сигарет в задний карман и двинулся к выходу.

Так и не сказав ни слова.

Резким движением раскрыв верхний кухонный ящик, я схватила первую попавшуюся тарелку, замахнулась и бросила ее на пол так, что ошметки разлетелись по всей комнате.

Только неожиданный громкий звук заставил его остановиться. Джек замер в паре шагов от двери, все еще стоя ко мне спиной.

Я уже потянулась к следующей тарелке.

Вечно забываю, что Джек не понимает слов. Он говорит на языке слез, криков, свиста пуль и битой посуды. Ему проще ориентироваться в хаосе и искать ответы на всех кругах ада — другой жизни он просто не знает. Чтобы хоть как-то достучаться до его мира, заставить его послушать хоть немного, нужно было сначала что-то разрушить.

Тарелки и блюдца разбивались об пол одна за другой, а Джек безмолвно наблюдал, как я казню этих невинных керамических жертв.

В моей руке оказалась старая покоцанная кружка с изображением зебры Марти из «Мадагаскара».

— Ну давай, бросай, — подбодрил меня Джек, заметив, что я вдруг застопорилась.

Рука, крепко сжимающая чашку, угрожающе зависла у меня над головой. С непроницаемыми выражениями лица мы с Джеком застыли друг напротив друга.

— Это любимая кружка Джулиана, — тихо сказала я.

Он пил из нее с самого детства.

— Он назвал тебя идиоткой, а меня — жалким бесчувственным алкоголиком.

— Ты слышал?

— В этом доме всегда была хреновая звукоизоляция. Все те песенки, которые ты напеваешь в душе, мы тоже прекрасно слышим.

— Ты не можешь винить Джулиана. Ему больно! — возразила я. — И страшно.

Джек только кивнул.

— Раз уж ты на него ни капельки не злишься, то к чему вся эта клоунада? Что ты делаешь, Тэдди?

— Привлекаю внимание.

— Зачем? Что тебе нужно?

— Отец, — ответила я, смаргивая слезы.

— Он у тебя есть.

— Да, один. А как насчет второго? Или ты уже не считаешь себя частью семьи?

— Черт.

Понимая, что я не сдамся, он первый опустил взгляд. Затем, вздохнув, открыл дверцу холодильника и достал оттуда бутылку пива.

— Из меня не очень-то родитель вышел?

— Ну, ты мог бы и лучше, — я пожала плечами.

Снова посмотрев на меня, Джек подумал пару секунд и следом выудил из холодильника апельсиновый сок. Взяв кружку Джулиана из моих ослабевших пальцев, он вылил в нее остатки жидкости из коробочки.

— Пошли, — спокойно произнес он, разворачиваясь к выходу.

Я поплелась вслед за ним, быстро перебирая ногами.

На крыльце он, не глядя, кинул мне в руки ветровку, и я судорожно впихивала конечности в рукава, пытаясь не пролить сок из кружки.

Джек повел меня на задний двор, к гаражу. Пройдя за обветшалую пристройку с кучей их с Чарли барахла, мы остановились

Я была в недоумении.

— Что мы тут делаем?

— Если захотелось попсиховать, делай это, как профессионал.

Джек вытащил из-под завалов с шинами, ящичками и контейнерами кусок деревяшки, очень напоминающий дверь от старого сарая, который мы снесли несколько лет назад.

Желтая краска, которой на дереве был расчерчен неровный круг, уже облезла и немного выцвела.

Прислонив увесистый кусок бывшей двери к стене гаража, Джек всучил мне неизвестно откуда взявшийся металлический нож с плоской рукоятью.

— Еще помнишь, как метать ножи?

— Как же я могу забыть.

Метание ножей, как и сборка-разборка любых видов оружия входила в программу «Школы выживания Джека», которую мне пришлось пройти еще в раннем детстве.

Джек все равно проконтролировал лезвие ножа, упирающееся в ладонь, чтобы оно не располосовало мне руку, как бывало раньше.

— Вперед, — махнул мне Джек, отходя подальше. У него уже был горький опыт встречи с отрикошетившимся клинком.

Я вздохнула. Взвесила нож, пытаясь найти баланс, замахнулась и пульнула его в мишень.

Мой первый бросок сразу же напомнил Джеку, что я — мазила с семнадцатилетним стажем. Со зрением у меня проблем не было, но меткость — явно не моя давняя подруга. В случае со мной — тот факт, что я еще никого не убила уже считается успехом.