Только когда мы совсем вышли из поля зрения дяди Перси, я отпустила конечность парня.

— Эй, Тэдди? — позвал он. — Ты в порядке?

— Да, конечно.

Но я не была в порядке. И я думаю, он об этом догадался, потому что сразу после этих слов, я сорвалась с места и побежала к выходу из парка.

Бежала уже второй раз за день. От всех плохих новостей, которые преследовали меня по пятам.

Примечания к главе:

(*) Кинсеаньера (с исп. Quincea~nera) — в странах латинской Америки возраст совершеннолетия девочек, символизирующий переход от подросткового возраста к взрослой жизни. Празднуется в день пятнадцатилетия.

(*) Pobre cosa (с исп.) — «бедняжка».

Добежав до развилки улицы, я остановилась и осела на тротуар, уже совсем не волнуясь насчет длины своих шорт или вконец испортившейся прически.

В пределах видимости были только мои носки с картошкой фри. Да уж, выглядели они действительно нелепо.

— Тэдди! — со спины донесся голос Артура.

Приблизившись ближе, он положил руку мне на плечо.

— Нет! Не трогай меня. — дернулась я.

Артур поспешно отпрянул, но все же сел рядом со мной на бордюр у проезжей части.

— И даже не вздумай обнимать, — предупредила я.

— Почему?

— Иначе я заплачу.

— И что в этом такого? — не понял он.

Странно, обычно никто не задает таких вопросов. Весь мужской пол боится слез, как чумы. Я бы на его месте уже спряталась в какой-нибудь глухой деревушке на другом континенте, только бы пережить это бедствие.

— Просто так все и начинается. Как первая доза героина — поплачешь разочек, чтобы стало легче, а потом хочется еще и еще. Но легче-то не становится, это просто иллюзия. И вот тебе уже сорок, а своими вечными истериками ты помогаешь компании «Клинекс» выплачивать налоги.

— Не могу понять, чего в тебе больше — наивности или цинизма. Вот, подыши. — он протянул мне крафтовый пакетик с крошками на дне.

Глаза у меня все еще слезились, поэтому я приняла пакет, приложила ко рту и часто задышала. На меня снова все пялились, но я это списала на смешные носки.

— Как я могу тебе помочь? — спросил Артур, наблюдая за моими попытками избежать нервного срыва.

— Зачем тебе помогать мне?

Почувствовав, что уже достаточно истерзала бедный пакет, я скомкала его и выкинула в ближайшую урну.

— Ты однажды мне тоже помогла. За мной должок.

— У меня твои часы. — напомнила я.

— Тем более я заинтересован в сохранении твоего ментального состояния. Я же надеюсь получить их обратно.

Знал бы он, как я ненавидела разыгрывать жертву. Посторонние люди вообще-то редко становились свидетелями моих кризисных ситуаций, поэтому выходы из всех положений я обычно искала самостоятельно. Но, видимо, не в этот раз.

— Увези меня куда-нибудь. — попросила я. — Желательно туда, где хорошо.

Артур взял всего секунду на размышление.

— Будет сделано! — выпалил он, словно только и ждал, пока я скажу именно эти слова.

Он резко поднялся со своего места и протянул мне руку, помогая встать.

Путь до парковки был игрой на выживание. Я старалась не путаться в ногах и идти ровно, но все равно заступалась за люки, лежачих полицейских и пробоины в асфальте. Артур сбавил темп ходьбы до уровня инвалида на костылях. То есть, до моего. Он галантно ловил мое подкашивающееся тело, останавливал меня на красном свете светофора и отодвигал ветви деревьев, если замечал, что они находятся в непосредственной близости от моего лица.

И он до сих пор вкусно пах. И отлично выглядел. Как принц из Диснеевских мультфильмов.

Только вместо коня у него был кабриолет.

Когда мы добрались до места парковки, на фоне его машины фотографировалась шпана подростков.

— Да ну нафиг! — воскликнула я, распугивая слонявшихся вокруг транспорта малолеток. — И ты приехал на этом в Мидтаун?!

— Решил рискнуть.

— Сначала оставляешь «Ролексы» у меня в доме, а теперь заявляешься на шикарной тачке с откидным верхом? Хочешь довести меня до белого каления?

— А что, получается? — усмехнулся он, нажимая кнопку разблокировки на ключах.

Его красная блестящая «Феррари» послушно моргнула фарами. Артур открыл для меня дверь с пассажирской стороны, приглашая сесть.

Конечно, он не оставил мне никакого выбора.

Я бы села, даже если бы точно была уверена в том, что он вывезет меня за черту города, чтобы надругаться и расчленить. Это, наверно, прозвучит жалко, но никто никогда не открывал передо мной дверь. Большую часть жизни двери метро закрывались у меня прямо перед носом. Однажды мне пришлось минут пять стучаться в двери автобуса, чтобы курящий водитель заметил меня и впустил внутрь.