Дорогу археонавтам заступили три прехорошенькие девчоночки с одинаковыми бантами в виде эполет, словно на плечи ко всем троим присели бочком голубые летучие мышки.

– Извините, пожалуйста, - звонко сказала средняя.
– Вы не мама или бабушка Ларры Бакулевой? Вы с ней очень похожи, только она не такая пожилая...

– Я тетя, - невнятно обронила поэтесса почему-то тоненьким голосом. Тоже, нашли пожилую!

– Ларра - вожатая нашего отряда, - продолжала девочка.
– Мы за нее болеем. Она пошла в институт, а нам не велела. Мы ужасно переживаем...

– И зря! Все у нее устроится преотлично!

"А иначе зачем я здесь?" - мысленно добавила Ларра. То лето и этих девчонок из малышового отряда память сохранила. Тогда она поехала вожатой в лагерь. После разговора с Перегудой вылетела как ошпаренная и постыдно сорвала на них зло, накричала - якобы за то, что они без спроса увязались за ней в город, будто не делала всю дорогу вид, что ничего не имеет против - пусть, мол, подшефная мелкота порадуется ее триумфу. Триумф! Пузырек соли на гвоздике!..

– Правда, преотлично? Не шутите? А вы откуда знаете?

– Да уж знаю, - нехотя ответила Ларра.
– Идите, девочки. Не волнуйтесь.

"Не волнуйтесь, птенчики, рыбоньки, летучие мышки! Сегодня та особа на вас не накричит".

Девочки одинаково улыбнулись на прощанье, шагнули в сторону. Вспорхнули и опали на плечах шесть голубых бантов.

Началось! Мигоа сурово поджал губы. Пять минут - трое знакомых. Если так пойдет дальше... Впрочем, чего иного ты ждал?

Гулко хлопнула за спиной тяжелая створка - оказывается, все трое успели отвыкнуть от немеханизированных дверей типа заслонки. Казенная лестница подняла их на второй этаж. Стремительные абитуриенты то и дело обгоняли их или шустро сыпались сверху, вблизи замедляли шаг и кивали серьезно, без улыбки - кто знает, что за комиссии наезжают по их души во время приемных экзаменов?!

По периметру холла напротив аудитории 24 стояли стулья с откидными сидениями. Девушка на подоконнике с папкой под мышкой отрешенно грызла сустав согнутого указательного пальца. Нет, будущая красавица Нана еще не угадывалась в рыхловатой фигуре девицы, в массивном, но выразительном лице, не испорченном очками. И Гельвис поразился, какой недолгий век отпустила природа Ларре и Нане на цветение.

– А у вас хорошее лицо в юности, - прошептал он поэтессе.

– Спасибо.
– Ларра села, не отрывая глаз от той, на подоконнике. Кто еще может похвастаться, что вот так, без зеркал и телекамер, наблюдал себя со стороны?

По лестнице взлетел миниатюрный юноша, но энергичный, ловкий каждый своим движением. Лихо развернулся вокруг столбика перил, шмыгнул к аудитории 24, приник к косяку, слушая, что там, за коричневой дверью. Напряжение позы не соответствовало живейшей мимике легкого, обращенного к ним личика.

Гельвис ревниво ждал, что скажет Бакулева.

– В вас тоже что-то есть.
– Ларра словно бы угадала его желание, тихо щелкнула пальцами. С теперешнего писательского опыта она могла рассмотреть под неустановившейся внешностью будущий зрелый свет.
– Интеллект и... Знаете, в нашем классе был свой остряк-самоучка. Так вот он как-то выдал вслух! "Дремлет чуткий, как мышь..."

В этот момент девица на подоконнике будто бы очнулась, переменила позу, написала строчку на обороте папки, выдернула из папки лист и принялась быстро писать, поднимая время от времени голову и что-то считывая с потолка. Юноша отклеился от косяка. Гельвис привстал, Мигоа, наоборот, как перед прыжком, отклонился назад. Все это стоп-кадром застыло перед Ларрой прежде, чем она поняла: "Пора!" - и громко спросила:

– Молодой человек, а где тут у вас киоск-автомат?

О черт, систему доставки начали устанавливать значительно позже. Еще бы спросила, провидица, в каких театрах сегодня идут программы с Моричевым! Курить хочется, спасу нет! Ларра сунула руки в карманы - какое счастье! Пальцы нащупали целых два ореха.

Юноша обернулся к пожилой незнакомке:

– Вы про газировку? У туалета внизу. Проводить?

Он осознал двусмысленность фразы. И, выпутываясь, кинул:

– Вон девушка проводит!

Девица невидяще скользнула взглядом и продолжала писать.

– А вы, значит, в Театральный поступаете?
– поинтересовался Гельвис, придирчиво рассматривая себя - такого, с какого он, выходит, начинался. Мигоа предостерегающе заморгал, задвигал бровями, запрещая контакт. Но Гельвис сделал вид, что не замечает: - И на какое отделение, если не секрет?

– Не секрет, на актерский!
– Юноша заносчиво задрал маленький подбородок.

– А вы, девушка тоже поступаете?
– обратилась через весь холл Ларра, смакуя орех.

– Вот еще!
– Девушка фыркнула, сползла с подоконника, тряхнула папкой.
– Пьесу Перегуде принесла. Обещал после экзамена пролистать.

– Ах-ах, такая молоденькая - и пьесу!
– с преувеличенной живостью воскликнул Гельвис.
– Подумать только, целую пьесу!

– Ну, не совсем пьесу, клоунарий, - слегка смутилась от похвал девушка.
– "Замочная скважина".