Он и был законным наследником — пусть его лишили трона, это ничего не меняло.

«Я влюбилась? — подумала Джемма и дотронулась до груди, там, где таилась ее половинка яблока. — Почему бы и нет?»

Дэвин не был ее второй половиной и не мог ею стать. Но он был хорошим человеком, и этого достаточно.

«Я влюбилась», — думала Джемма, поднимаясь по холму. Трава здесь была такой густой, что идти приходилось с трудом. Несколько репейников вцепились острыми зелеными крючочками в подол платья. Среди развалин бойко щебетали птицы, и Джемма внимательно смотрела под ноги, чтобы случайно не раздавить гнездо или птенца.

Постепенно подниматься стало легче, словно невидимые хранители сторожевой башни посмотрели на незваную гостью и все-таки позволили ей войти. Несколько минут Джемма стояла у заросших каменных глыб, а потом подобрала платье и села на один из камней.

Сразу же стало легче дышать, и Джемма почувствовала, как в груди ожила и задрожала половинка яблока. Ей сделалось одновременно весело и грустно, захотелось танцевать и плакать. Это не было похоже на те тихие чувства, которые Джемма испытывала при появлении Алекса Абигаля: то, что сейчас владело ею, было намного сильнее.

«Дэвин», — с теплом и любовью подумала Джемма, и ее вдруг подбросило на камне так, словно невидимые руки обхватили ее за плечи и несколько раз встряхнули. Так трясут, когда собираются выбить дурь и глупые мысли. Джемма растерянно замерла, приложив руку к груди. Что это было?

Та же сила вдруг подтолкнула окончательно растерявшуюся Джемму в сторону тропинки. Она сделала несколько быстрых шагов с холма, обернулась: ничего особенного, ничего пугающего, просто летний солнечный день — и нечто, которое решило изгнать ее сразу же, как только она подумала о Дэвине.

Солнечный луч скользнул по камню и вдруг четко высветил выбитую надпись.

Джемма прищурилась и разобрала слова:

— У тьмы нет власти.

Она обернулась, пытаясь понять, кто прошептал эти слова вместе с ней. Никого.

— Но ведь я не тьма, — сказала Джемма вслух.

По верхушкам трав скользнул ветер, и Джемма быстрым шагом двинулась прочь. Ей позволили войти, но ей не были рады и не пропустили дальше порога. На мгновение Джемме показалось, что из-за камней выступили воины в сверкающих шлемах — те, которые защищали эти рубежи сотни лет назад. Вряд ли бы им понравился Дэвин, самый сильный темный маг, раз уж даже его жена пришлась не по душе, хотя в ней не было ни крупицы волшебства.

Когда холм остался позади, наваждение отступило. Джемма хмуро шагала в сторону Хавтаваары и думала только о том, что устала. Незачем было идти на эти развалины, ничего хорошего там не осталось. Что может быть интересного в останках сторожевой башни, заросших камнеломкой? Да, когда-то в детстве она ходила с отцом к таким же камням, но теперь…

Ей захотелось плакать. Джемма шмыгнула носом; слезы застилали глаза, и она не сразу заметила сквозь их пелену, что навстречу кто-то идет.

Джемма провела ладонями по лицу, смахивая слезы, и с искренней неприязнью узнала в прохожем Тернера. Ей меньше всего сейчас хотелось говорить со следователем. Значит, они с Дэвином закончили работу на кладбище, и теперь городской джентльмен решил прогуляться по окрестностям и все обдумать.

— А, дорогая госпожа Эвилет! — усмехнулся Тернер. Улыбка была вполне дружелюбной, но глаза оставались холодными и цепкими. — Гуляете?

Джемма напомнила себе, что леди в любых обстоятельствах должна оставаться доброжелательной и вежливой. В конце концов, Тернер не успел сделать ей ничего плохого, и то, что в нем таится что-то холодное и отталкивающее, еще ничего не значит. Люди бывают разными, и не всегда неприятный облик означает скверный нрав. Да, он ей не нравился. Ну и что?

— Да, господин Тернер. Гуляю, — ответила Джемма вполне светским тоном.

Улыбка Тернера угасла, он развернулся и пошел рядом с Джеммой, словно забыл о том, куда брел до этого.

— Напрасно в одиночестве, — заметил он без улыбки, сухим официальным тоном. — Такие прогулки безрассудны, когда в округе бродит серийный убийца.

Джемма подумала, что Дэвин сказал бы ей то же самое. Несколько минут они шли молча, а затем она ответила:

— Все обошлось, я никого не встретила. А теперь я в вашем обществе.

Тернер усмехнулся. Машинально дотронулся до груди.

— Да, кроме меня, в моем обществе некого бояться, — произнес он. — И все равно вы безрассудны, дорогая Джемма. Вы не думаете о себе.

Джемма удивленно отметила этот резкий переход от «госпожи Эвилет» к «дорогой Джемме». С чего бы вдруг?

— Верно, сейчас я не думала об опасности, — призналась она и решила перевести разговор на другое: — Я приезжала в эти края с отцом, так что ничего здесь не боюсь. А вы раньше бывали на севере?

— Нет, — ответил Тернер. — И никогда не хотел здесь оказаться. Будь моя воля, то уехал бы подальше. Но долг, работа, сами понимаете…