К ротонде сбежалась кучка придворных, среди них я заметил Шутейника и брата Литона. Оба перепачканы в побелке, работали на завале не покладая рук. Мы обменялись буквально парой фраз, когда появился Бришер: он шествовал впереди небольшого отряда Алых, которые несли что-то на грязных носилках.

— Господин архканцлер, ваше величество! — воскликнул тревожно; струйки пота расчертили запыленное лицо. Носилки опустили у моих ног. Там лежал… — Железный камень, ваше величество! Прилетел с кораблей… вместе с грохотом. Несколько камней прилетело. Один проломил крышу в зале Коронного совета. Еще один служку убил, в кровавые сопли башку ему размазал, даже я такого не видел, да, не видел! А этот подле завала рухнул… Ну как рухнул: ударился о землю, отскочил, ударился о битый кирпич, снова отскочил, и так пять раз… Ужасно! Крик был. Ор. Испуг всецелый! Что за новые катапульты громогласные? Магия?

На носилках лежало грубо отлитое чугунное ядро, похожее на бритую голову каторжника. Еще теплое, покрытое пылью, налипшими травинками, еще какой-то грязью.

— Это называется yadro, — сказал я, используя русское слово. Язык Санкструма не знал слова «ядро», и величал, например, ядро ореха «плотью сокровенной». — Железная отливка, чушка. Да, его забросили сюда из катапульты. Но к магии грохот этот не имеет отношения… Это наука! Бришер, пусть Алые соберут по возможности все ядра во дворце и принесут в ротонду. Не видали Фалька Брауби?

— Сразу, как послышался грохот и упали первые… ядра, он помчался на берег.

Угу, один умный человек — кроме меня — верно все понял. У него-то этого грохота уже больше недели полна лаборатория…

Из ротонды вышла Амара, тревожно сказала что-то, но я не услышал, ибо в этот самый миг сквозь толпу придворных пробился кто-то из чиновников, судя по богатым одеждам и золотой цепи со знаками — кто-то из дворцовых распорядителей, наверное, младший сенешаль:

— Ваше величество! Послы Сакран и Армад прибыли в Варлойн и настоятельно просят об аудиенции!

Сердце мое екнуло. Кажется, началось.

— Нет, нет, ваше величество! — вскричал Блоджетт. — Хотя вы и н-невенчанный монарх, но вы уже монарх, принимать послов вам надлежит только в залах для приема! Сие этикет, касаемый монарших особ! Залов для приема несколько в Варлойне! Апартаменты Силы Духа малые, апартаменты Величия — крупные! И главный тронный зал — апартаменты Вселенной! А есть еще ра-ра-рабочие кабинеты!

Ненавижу пафос…

— Самые маленькие апартаменты — это Сила Духа?

— Так точно.

— Приму послов там. Ведите, старший секретарь.

— Погодите, государь, погодите! Спервоначалу вам необходимо привести себя в па…пааа…паарядок! — При сильном волнении он заикался сильнее обычного.

— Я был с утра в бане.

— У вас… простите… неровные щеки, государь! Сие нужно замазать гримом…

— Матировать, что ли? — Я произнес это по-русски. Дались ему мои щеки. На них есть некоторые рытвины, но это в порядке вещей — юношеские прыщи никто не отменял. — А ресницы не нужно накрасить?

Он воспрял:

— Государь, вы улавливаете на… на… на лету!

— Угу, чтобы получились глаза недоенной коровы… — пробормотал я. Сказал громче: — Значит, ресницы?

— Да-да, накрасить, можно и завить немного! Для этого у цирюльников есть специальный инструмент… Щипцы такие… неопасные, хотя и смахивают на пыточные, к-конечно… У государя императора должен быть сияющий цвет лица! Безупречная кожа! Обычно на приемах император выступает в гы… гы… гыыы… гриме: белила, румяна, ресницы завитые и подкрашенные! Таковы древние традиции! И, конечно, государь император Санкструма облачен в великолепный, сияющий мундир!

— И, конечно, для полноты образа он втыкает павлиньи перья в задницу.

— Простите, государь?

— Ведите меня, Блоджетт. Никаких перьев.

— Но о павлиньих перьях не б-было и речи?

— Вы не поняли. Я приму послов в своем теперешнем виде.

Он залопотал, завозмущался ужасно, закурлыкал по-индюшиному, но я был непреклонен. Придумали еще — крикливый мейкап!

— Но древние, мудрые традиции, дабы сладчайший восторг охватывал придворных и послов…

— Отменю указами и традиции и сладчайшие восторги. Я уже сказал: не пытайтесь меня контролировать, Блоджетт. И — нет, мои указы и реформы не пошатнут устои трона. Это просто… рационализация власти.

— Но государь должен вызывать… почтение и восторг!

— Пусть лучше государь вызывает почтение и восторг своими праведными делами.

По бесконечной веренице переходов, сопровождаемые восьмеркой Алых, мы прошли к апартаментам Силы Духа. Располагались они неподалеку от спальни монарха. Я спросил Блоджетта, где сейчас находится мумия Растара. Оказалось — все там же, в спальне. Ждет похорон, которые назначает и проводит наследник престола. Ох ты ж боже ж мой…

— Великая церемония прощания с телом… — завел песню старший секретарь, но я осек его непечатно. Вес короны, еще не принятой, начинал давить на плечи.