— Против Адоры и Рендора сложно будет выстоять.

— Почти невозможно, государь!

— Даже если Санкструм был бы процветающим краем — сложно…

— О да!

Поддакивает, проверяет…

— А сейчас, когда страна почти развалена, когда цвет дворянства мертв…

Он кивнул с пониманием:

— Безусловно!

— Прекратите мне поддакивать! Вы же понимаете — теперь у меня нет иного пути. Видит бог, я не хотел принимать корону…

Он развернулся, посмотрел внимательно, кивнул каким-то своим мыслям.

— Варвест — смерть Санкструма, г-государь. Он добьет империю и всецело подчинит ее Адоре. Мы станем протекторатом. Затем, возможно, империю лишат имени и разобьют на адоранские провинции. Гегемония Адоры станет всецелой. Я знаю — так будет. И, безусловно, все провинции Санкструма, примыкающие к Рендору — отойдут Рендору. Иначе он не стал бы входить в коллаборацию с Адорой.

Помимо воли, у меня начал дергаться глаз. Скверно. Нервы надо держать в узде. А лучшая узда для нервов в моем положении — алкоголь. Нет тут иных транквилизаторов, разве что вонючие травяные настои, от которых становишься тупым и вялым, но в моем положении это не годится. Алкоголь в определенной дозе — обостряет восприятие, позволяет мыслить раскованно. Надо будет обратиться к Бришеру за этим. Сразу, как выйду из апартаментов Силы Духа.

Я прошелся по кабинету, разглядывая убранство и потолочные веселые картинки с мучениками и страдальцами за веру.

— Сдаться — значит уничтожить страну. Но сопротивление может уничтожить ее еще вернее… — Блоджетт молчал. А я подумал: ну да, дворянские роды Санкструма — те, что еще уцелели — очень быстро потеряют при Адоре влияние, в Санкструм хлынет новая власть, начнутся террор с грабежами; будут отбирать собственность, дома, замки, пахотные земли, все будут отбирать, как норманны у саксов, когда завоевали Англию… Поэтому в случае войны дворяне Санкструма — большая часть! — будут всецело на моей стороне. Они не дураки, понимают, кого представляет Варвест. А горожане? А крестьяне? Им не все равно, какая власть будет их угнетать? Пожалуй, все равно. С другой стороны — если начнется всеобщий дележ собственности, то и простые люди здорово пострадают, упадок сменится тотальной нищетой… Значит, дорогой будущий монарх Санкструма, Варвеста пущать во власть ты не будешь. И войну должен выиграть. И не просто выиграть, а без пирровой победы, то есть так, чтобы жертв среди твоих подданных было по минимуму, и страна не ухнула в финансовую пропасть.

В общем, перезагрузка судьбы Санкструма состоится так или иначе. Или я возьму верх — и налажу в Санкструме жизнь. Или Варвест меня уничтожит и устроит здесь филиал Адоры и Рендора.

Я сказал задумчиво:

— Подозреваю, что у Сакрана и Армада недвусмысленные, прямые инструкции: объявить Санкструму войну в тот же час, когда я коронуюсь.

— Это логично, государь.

— Но война начнется и тогда, когда в Норатор приплывет Варвест — и получит от ворот поворот. Так или иначе, у нас две недели на подготовку к войне. Этого безумно мало, Блоджетт. Нужен хотя бы месяц… Можно ли снестись с послами и попросить… об отсрочке? Под любым предлогом?

— М-можно, государь, однако не думаю, что это сработает.

— Я изображу раздумье. Начну торговаться. Попрошу тысяч сто, замок и десяток девственниц…

— Не думаю, что это с-сработает, государь.

— Но попробовать можно.

— Попробовать можно.

— Но бесполезно, так понимаю?

— Абсолютно бесполезно, государь. Они играют на опережение, и срок в две недели выставлен не просто так, а лишь затем, чтобы сковать нас временем, дабы м-мы не успели подготовиться к войне, если все же решим сопротивляться.

— Решим, решим, куда денемся, — пробормотал я. — Значит, сроку две недели… Ну, бывало и хуже.

В его запавших собачьих глазах была бездна сочувствия — и понимания. А еще — вера в то, что мне удастся невозможное, что я извернусь, вытащу страну из пропасти, куда она стремительно падает.

— Две недели, г-государь.

— Вы говорили о деньгах из казны…

Он кивнул важно:

— Как уже говорил, нам удалось вынести и спасти более сотни тысяч золотом. Есть так же драгоценные камни и часть коронационных сокровищ, включая Суть Ашара.

— Замененная вами на фальшивку, — проговорил я с усмешкой.

Его глаза блеснули:

— Вы давно знаете? Мне кажется — вы давно это знаете! Но как вам удалось…

— Не мне. Дочь Сандера определила камень как подделку.

Он уважительно покачал головой, цокнул языком, кивнул.

— Суть Ашара мы заменили п-первой, дабы нечистые руки принцев и прочих… Но я прошу прощения, я не смею говорить бранные слова о ваших покойных братьях…

— Угу. О покойных либо ничего, либо правду, — процитировал я. Блоджетт кивнул важно:

— Мудрое замечание, государь!

Конечно, легко быть мудрым, цитируя философов прошлого, о которых тут не знают. Пожалуй, я и свою секту смог бы создать тут, аки Хаббард…

Я проговорил четко:

— Я коронуюсь, Блоджетт. Я стану императором. Хотя сама ситуация меня чертовски бесит. Но корону принять придется, и у меня достаточно ответственности, чтобы это сделать. Как только я коронуюсь — начнется война. Мне придется ее выиграть. Иного выхода, очевидно, нет.

Он встряхнулся, глаза его заблестели совсем не по-старчески.