— Ни шагу дальше! — гаркнули из сумрака басом.

Я замер, привыкая к запаху. Смешайте нашатырь с «Шанелью № 5», прибавьте к этому щепотку красного перца и дольку гнилого лайма, и вы поймете, как вонял этот адский коктейль.

— Стою.

Раздвинув грудью слоистый дым, ко мне шагнул бородач с красным распаренным лицом. В сощуренных карих глазах — удивление и ярость. Я бы дал ему лет шестьдесят, плюс-минус три года (на самом северном лесоповале). Навскидку в нем было два метра, плюсуем метр в поперечнике, умножаем на молот в руках, и получаем формулу страха, которая никак не вяжется со словами «Ученый с прибабахом». Вернее — прибабах у него был, только не в голове, а в руках.

Секунд пять бородач изучал меня, настырно и прилипчиво, легко поигрывая молотом, который я бы двумя руками удерживал с трудом.

— Кто такой? — прогремел он. Косматая полуседая борода колыхнулась поверх кожаного, в подпалинах, фартука. Кроме фартука, на бородаче была какая-то дурацкая хламида цвета перезрелых томатов. — Выселять? Снова? Ну, пробуйте. По одному, по одному заходите! Аш-шар! Всем подарки будут!

Лицо его налилось вишневым багрянцем. Серьезный тип, действительно способный задействовать свою колотушку.

От дыма и чада кружилась голова, в носу щипало. Бородач — силен! Ему хоть бы хны, как не угорает — не ясно. Я чихнул, пытаясь разогнать ладонью зловонный туман. Местная пожарная инспекция, где ты? Тут и правда можно с легкостью угореть.

Ученый злобно хрюкнул, Алые загремели оружием.

Я стал боком, вытянув ладони к гвардейцам и к бородачу.

— Эй, тише! Тише. Я разговаривать явился! Драться будем в другой раз.

Немного разогнав дым, я увидел, что за спиной гиганта находится что-то вроде приподнятого каменного очага, на котором весело булькает вместительный, литров на двадцать, чумазый котел. Он висел на треноге над очагом и исходил паром с ароматами преисподней, а дым от очага вносил свою лепту в игру: «А давайте устроим тут ад и весело угорим!»

Над котлом я заметил зев кирпичной вытяжки. Судя по ароматам, бородач тут не суп варил, ой, не суп. Привстав на цыпочки, я разглядел, что в котле булькает, надувается крупными пузырями зеленое, как болотная жижа, страшное варево.

Рядом с очагом находилась небольшая кирпичная печь, к счастью, не растопленная.

Теперь, кое-как привыкнув к чаду и пару, я разглядел, что нелегкая занесла меня в зал без окон, округлый, приземистый. Стены зала от пола до потолка заставлены деревянными стеллажами, на полках громоздятся золоченые фолианты и разные непонятные мне предметы, чучела каких-то загадочных зверей, и много-много стеклянной посуды. Банки всех размеров и форм, флаконы на деревянных подставках. Почти в каждой посудине жидкости или порошки — красного, синего, зеленого цветов, короче, та самая радуга, которую в конце двадцатого века так бездарно опошлили. Некоторые склянки переливались тусклым белым свечением, исполняя роль фонарей. У стеллажей — несколько столов с разнообразными приборами для химических опытов. Реторты, колбы, мензурки в стойках, даже несколько змеевиков для перегонки, возгонки и прочего кипячения. Сложив два и два, я пришел к выводу, что попал в лабораторию алхимика. Или химика. Впрочем, в средневековье две эти дисциплины считались за одну.

Я взглянул на бородача и спокойно улыбнулся:

— Кто ты есть, человече?

Он вздрогнул и набычился:

— Фальк Брауби! И не думай, что я легко дамся!

— Очень хорошо. Ты — Фальк Брауби..?

Молот качнулся.

— Алхимик, изобретатель! Когда-то преподавал здесь. Хо-хо-хо! — Смех его, хотя и гулкий, и басовито-бесшабашный, был горек. — Знаю все десять металлов, трансмутации и тетрасомату, извлекаю ртуть из каломели, легко покрою амальгамой что угодно, даже твою башку, могу чрез купелирование посредством свинца и селитры извлечь золото даже из самой тощей руды, и при случае — настучать всем, кто меня выставить отсель захочет, вот этим молотом! Ну, подходи по одному!

Селитра? Хм. Тут знают селитру, а ведь это один из компонентов пороха… Серу, если не ошибаюсь, алхимики применяли вообще спокон веку, так что этот элемент у Фалька должен иметься в количестве…

Дядюшка Рейл протиснулся в лабораторию, чихнул, деловито и бесстрашно осмотрелся — верно, прикидывал, как переоборудовать это помещение под свои нужды. Прошагал к очагу, нагло отодвинув — или, во всяком случае, попытавшись это сделать — алхимика, заглянул в варево, снова чихнул и сказал:

— Да-да, ваше сиятельство, господин архканцлер, я про него слыхал наверху… Он герцог, занятый какими-то изысканиями бесполезными… Нет бы перегонял, скажем, зеленое вино, или наливки делал, или там эльфийский лист выращивал — новые сорта веселящие… А поскольку он герцог и буен — выселить его не посмели даже при мадам Гелене. Хм… Места здесь много и вытяжка неплохая. Я подумал — если ставить тут редакцию, то и кухню не худо бы оформить рядышком, тут и очаг хороший имеется… Ассигнования ведь пойдут из Варлойна…

Котел бурлил и недобро пыхтел. Так же бурлил и недобро пыхтел бородач.

— Архканцлер? — Фальк Брауби смотрел на меня в изумлении. Наконец он опустил молот, встряхнул головой, шлепнул себя по всклокоченным, присыпанным сединой волосам и, полыхнув на меня взглядом, изрек: — Все равно выселять себя не дам! Размозжу головы всем, кто попытается!

— Я не собираюсь вас выселять. — Я отметил, что перешел на «вы», Фальк Брауби умел внушать уважение к своей персоне.

— Ваше сиятельство, а как же моя кухня? Тут такое замечательное место!

— Гр-р-р! Выселять?

— Дядюшка! — шикнул мой гаер. Попытался пристыдить ушлого министра информации, можно сказать.

— Помолчите, дядюшка Рейл! Я не собираюсь вас выселять, Фальк. Напротив, я приветствую ученых… настоящих ученых. Ведь вы настоящий ученый?

Короткопалая ладонь красноречиво постучала по рукояти молота:

— Конечно.

— И преподаватель.

— Настоящий ученый и бывший учитель. — Он сделал жест, словно давал кому-то невидимому подзатыльник, и я понял, что его студенты так или иначе усваивали нужные знания, даже если поначалу ленились. — Я люблю преподавать. Люблю науки. Можно подумать, я какой-то дешевый маг, чернокнижник, как эта Гелена меня обзывает! Они ведь меня боятся, по-настоящему боятся! Думают, будто я занимаюсь тут ведовством и могу порчу на них навести. Хо-хо-хо!