— Это… правда?

— Это несомненная и вернейшая, и ужасная правда, капитан. И я не собираюсь заниматься бессудными расправами над своими врагами… Именно поэтому мне необходим надежный свидетель — вы. Вместе мы прекратим черный мор.

— Ашар!.. Я не понимаю…

— Вы все поймете. Мне нужно ваше всемерное содействие сегодня. Наша задача — не допустить схватки за престол. Наша задача — вообще не допустить схватки и привести Варлойн к имперскому балу через две недели тихо и спокойно. И там — и только там! — будет избран новый император.

Капитан слушал, кивал, мои слова были созвучны его мыслям.

— Черный мор…

— И виновен в нем — Трастилл Маорай. Вот указ. Согласно ему — Маорай является государственным преступником. Немедленно арестуйте его. Все, кто будут сопротивляться аресту Маорая — повинны смерти.

Он кивнул.

— Но доказательства?..

— Будут. Будут доказательства. Именно поэтому вы мне и нужны, Бришер — как честнейший и неподкупный свидетель!

Щеки его заалели.

— Куда привести Маорая?

— Сюда. Прямо сюда. Возьмите с собой много Алых, постарайтесь отсечь Умеренных без особой крови, если они решат его освободить. Про мор и прочее — ни слова никому! Даже Маораю. Мне не нужно, чтобы его люди уничтожили все улики…

Сказал и подумал: а ведь я снова применяю хитрость. Я издал заверенный указ, не имея прямых доказательств — а только предположения. И я должен буду раскачать и вскрыть Маорая, чтобы получить улики.

Капитан ушел. Я оглянулся, тяжело переводя дух. Пространство сузилось до какого-то туннеля, я видел только центр, а по краям все было размыто и требовалось повернуть голову, чтобы разглядеть детали.

— Бернхотт? — Я не заметил его сразу. — Вот указы. Ступай к дезертирам и ветеранам на площади у Коронного совета. Ты отныне назначаешься военным администратором. Шендарр Брок освобожден от должности. Прочти дезертирам указ о помиловании всех, кто вернется под знамена Растаров, и покажи оттиск Большой имперской печати, чтобы не возникло слухов и недомолвок. Веди их к военным складам и казармам, как и было условлено. Вооружай — если есть чем. Затем снова веди сюда. Будь готов ко всему. Если попытаются задирать — не отвечать.

— Сделаю, мессир!

Бернхотт и капитан ушли.

Тяжелый день. Много еще предстоит сделать. Главное не допустить крови.

Я вышел из покоев императора. Толпа придворных в зале… Среди них около десятка степняков и горбоносый Мескатор. Атли вышла следом, что-то сказала ему резко. Он ответил неожиданно тихо, на губах появилась довольная улыбка. Кажется, старику нравилось то, что я делаю. Он ценил военную хитрость.

Через толпу с бычьим ревом пробивался Фальк Брауби. За его плечом мелькал брат Литон. Крикнул из-под руки Брауби:

— Господин архканцлер! Нашли!

Алхимик подтвердил трубным гласом:

— Нашли!

Толпа раздалась, и Литон, обогнав Брауби, подал мне выдранный из Законного свода лист, старый, с искрошившимися краями.

— Первичный сервитут.

Я взял бумагу и углубился в чтение. Сервитут был краток. Кроме упоминания о даровании общего приюта в Санкструме с уравниванием в правах к людям (смотри об этом отдельный указ), он отписывал хоггам часть гор Тервида. Ежегодная плата — если принять во внимание золотые шахты — очень невелика: двадцать тысяч золотом… Растары оставили себе лазейку: сервитут необходимо было подписывать, легализуя заново, каждому новому императору. Это была прекрасная новость. Это была настолько прекрасная новость, что я едва не подпрыгнул и не хлопнул каблуками друг о друга.

Я вернул бумагу Литону, подозвал вестового из Алых и велел именем архканцлера вызвать в ротонду для разговора Баккарала Бая, если его толстое дюковство еще не покинуло пределы Варлойна.

— Передайте ему следующее: архканцлер Торнхелл целиком и полностью восстановил себя в правах и желает немедленно переговорить с дюком всех дюков на предмет немедленной же выплаты означенного Баккаралом долга.

Еще один вестовой был послан за бургомистром Таленком с приказом немедленно прибыть в ротонду и, если архканцлера не будет — ждать его там. Нагло, согласен, но цацкаться с уродами я больше не собирался.

Затем я в сопровождении десятка Алых, пятерки степняков, Шутейника, Атли, Брауби и Литона вышел на площадку главного входа в основной корпус Варлойна. Внизу, на расстоянии двадцати ступеней, колыхалась толпа… Дрожь прошла по телу: если в меня сейчас швырнут заклятием или выстрелят… Но — не показываем вида. Улыбаемся! Вон посты Алых… по бокам… их около сотни. Если начнется, они мне помогут.

Используя казенный чиновничий язык, от которого у нормального человека уши сворачиваются в трубку, я сказал громогласно: