Переход в реал, уже привычно аукнулся болью в мышцах. Но это уже была не та, всеобъемлющая боль отбивной котлеты, прижатой жаровней, когда просто хотелось лежать и не шевелиться, а лучше вообще заснуть. Сейчас мышцы жгло, но и одновременно распирало. Я крутанул пару раз руками, разгоняя кровь и… продолжил вращения, чувствуя как смыкаются на спине лопатки, да гармошкой собирается кожа. Я стиснул кулаки и раздвинул плечи, ощущая, как широчайшая мышца превращает мой торс в треугольник…

Даже захотелось посмотреться в зеркало, уж не превратился ли в «Брюса Ли». Папаша в детстве всегда приводил его в пример, но добился лишь стойкого отвращения к этому древнему актеру. Фильмы у него были тупейшие и поступки, и… ну ладно, физической формой походить на него хотелось. Да, и практически получилось…

– В детстве, - вздохнул я, ухватившись за складку жира на животе, которая так вроде никуда и не делась. Внутреннее ощущения тонуса — внешнему виду совсем не соответствовали.

Облачаясь в костюм, наконец, отметил странную тишину в тренажерке, нарушаемую лишь легким жужжанием соседних капсул. Похоже все либо в игре, либо в офисе. И Лена ошиблась предлагая отловить тут Майкла. Ну да ничего, тот наверняка за своим столом, сейчас дам нашему аналитику вводную…

Однако сразу на выходе я столкнулся с тем, кого мне видеть совершенно не хотелось.

Макс широко и сосредоточенно шагал по коридору, сжимая телефон, словно выискивая обо что его посильнее шваркнуть. Лицо прямо дышало злостью. И очень мне не понравилась радость озарившее его худую треугольную физиономию:

– Отлично, ты то мне и нужен! — выпалил он резко останавливаясь.

– А вот ты-то мне как раз и не нужен, совершенно, - ответил я, проходя мимо, борясь с желанием двинуть его плечом. Но Легостаев сместился в сторону, преграждая путь. И словно не услыхав моей реплике, обвинительно ткнул пальцем:

– Ты что, как собака на сене сидишь на этих эльфийских доспехах? Тебе что, мало было просьбы от моего имени восьми десятков комплектов? Да, богомолы пока заплатить не могут, но заплатят позже!

Я почувствовал жар в щеках, кулаки сжались словно сами собой и я процедил:

– Мне нет дела до ваших проблем. Твои дроу в принципе отказываются подписывать любые договоры, а ты вообще сидишь в каталажке. И, судя по тому, что сидишь не особенно старательно, выйдешь оттуда месяца через три-четыре.

Макс сжал губы и фыркнул:

– Пусть тебя это не беспокоит. День-два и по-любому выйду.

– Вот когда выйдешь, тогда и поговорим, а сейчас отвали.

Я вновь попытался пройти мимо, но этот гад как сгусток ртути, вновь скользнул передо мной загораживая проход. Довольно злой сгусток ртути:

– Я еще с тобой не договорил!

Чувствуя, как начинают скрежетать зубы, попытался собраться с мыслями и донести до этого наглеца мысль:

– Мне не нужен под боком в Лозадель твой дурацкий дом Богомола. И не хочу усиливать твоих ушастых придурков, да еще себе в убыток. Через несколько дней прибывает посольство от Тартариэла выкупать своих эрлов. Вот с ними и поторгуюсь на предмет возврата элитных доспехов. Уж по-любому, с неписями диалог наладить проще, да и выгоднее. А нет, так отправлю караван, уже есть пара потенциально выгодных точек.

Макс злобно скривился:

– Караван? Повезешь битые доспехи за тридевять земель? Думаешь мои богомолы дадут тебе хотя бы на пару километров отъехать?

– Пусть только попробуют. Орки, знаешь ли, обожают резать уши, а они у твоих сереньких дли-инные!

Я старался говорить иронично, но мышцы так и рвало бушующим адреналином. У Макса тоже брови столкнулись на переносице, а лицо пошло пятнами. Он прошипел:

– Ничего у тебя не выйдет. Игоря уговорю, Славку заставлю, а среди неписей распустим слухи…

– Поди ты к чёрту, - рявкнул наконец и, кивнув на стиснутый в его кулаке телефон, - слухи он распустит. Да твои эльфийки гоблинам вшей вычесывают! Так что заставлялка у тебя по ходу совсем завяла. Что телефончик то так страстно тискаешь? Кто-то из твоих красоток пожаловался, что гоблины захотели больше удовольствий?

Видимо часть моих предположений оказалась правильными, потому что пятен на лице недруга стало больше, а губы напротив побелели, сжавшись в нитку. Легостаев вдруг распахнул дверь в тренажерку, от которой так и не удалось отойти, и прошипел, втягивая меня туда за грудки:

– Сюда иди, сучонок!

Я сопротивляться не стал. На фразу «сюда иди», у меня с детства стоял жесткий «сторожок», который, как внезапно выяснилось, никуда не делся. Не сопротивляясь, сделал пару шагов, и выстрелил коротким хуком ему в челюсть. Пальцы «эльфа» разжались, и он отлетел в сторону. На миг глаза затуманились, а ноги подкосились. Но он тут же встряхнул головой и оскалился:

– Так значит хочешь поговорить, парнишка? Ну что же, меня это полностью устраивает!