Макс отскочил на несколько шагов и, цепко держа меня взглядом, начал расстегивать рукава пиджака. Резонно. Тоже медлить не стал и скинул свой пиджак на тренажер. Адреналин советовал сразу же броситься в бой, не дожидаясь пока противник подготовится, но я лишь стиснул кулаки прошелся туда-сюда, пробив воздух серией ударов.

Фразой «сюда иди», начиналась как минимум половина дворовых разборок в детстве. Когда папаша очередной раз выходил из тюрьмы, у нас всегда начинались постоянные переезды с места на место. Когда повзрослел уже понял, что это было напрямую связано с его воровскими делами. Напрямую они меня не касались, но последствия все равно были. Я всегда был мелким, и на каждом новом месте мне раз за разом приходилось завоевывать козырное «место в песочнице». Так это всегда называл папаша, отправляя после переезда на очередную драку. Сейчас то понимал, что тот заставлял, выражаясь его словами «работать по беспределу», просто натравливал сына на самых здоровых и сильных мальчишек, с которыми в общем-то мне вовсе не обязательно было вообще сталкиваться. Но тогда я попросту не знал других путей, а он внушал что это единственно возможный.

Сейчас же, я всем сердцем чуял, что дошел до черты в общении с этой самодовольной эльфийской сволочью и компромиссы — последнее что меня интересует. А вот что реально хочется так это то чтобы этот чертов эльф умылся кровью.

Не сговариваясь мы вышли на пятачок свободный от тренажеров. Он вытянулся в низкую восточную стойку с открытыми ладонями, а я поднял кулаки в боксерской, усмехнулся со злобной насмешливостью, которую не отдавая себе отчета, перенял у папаши, всегда отпускавшего язвительные замечания в адрес всех этих «сунхуньвчайских присядок». Вешу я килограммов на двадцать меньше Макса, да и выше он примерно на полторы головы, поэтому по давно сложившемуся шаблону я ринулся в ближний бой.

Его вскинутое правое колено — проигнорировал, тем более противник одновременно выпрямился, по-дурацки раскинув руки в стороны «типа крылья». Я ушел вперед и влево — по диагонали, выходя на удары. Однако, прямой удар ногой в живот, за которым он должен был провалиться как раз на мой кулак, не последовал, Макс топнул ею по ковролину, вновь садясь в низкую стойку. Он ушел этим маневром от моей правой в голову. И одновременно с «топаньем» его левая рука широким взмахом врезала мне ребром ладони по печени.

Боль побила брюшину и на миг перехватило дыхание. Но это не помешало мне бросить удар левой, что по идее должен был притормозить его контратаку. Кулак проскочил мимо ладони с растопыренными пальцами, но и Макс ожидаемую серию не продолжил. Черт знает, что у этих восточных ерундовин по плану идет.

Три быстрых сокращения брюшного пресса, с имитацией дыхания — показали, что все нормально. Печень целая и дышится сносно, боль же только злит, хотя «плавающие ребра» возможно и повреждены.

Мне приходилось всегда драться с рослыми противниками, поэтому руки в боксерской стойке держал высоко. А Макс своим приседом привычность эту нарушил. Следующие пара минут моих непрерывных серий очень конкретно показали неудобство такого противника. Чертов эльф оказался поклонником какой-то восточной школы, из числа тех что целыми днями стучали в залах по вертикальному бревну с торчащими палками. Не сразу и название то вспомнилось этого древнего тренажера: МуРенДжан. Боксеры над ним всегда посмеивались, но «восточники» на то и ухом не вели, а вот точно с такой же усмешкой, какая кривит сейчас тонкие губы Макса, долбили и долбили…

Но факт, на ближней дистанции его длинные руки извивались как змеи, обходили, оплетали, сдвигали каждый мой удар. Пару раз удалось достать ненавистную физиономию, но вскользь. Нокаутер из меня сейчас и так был не ахти, да и банально веса не хватало. Макс же, тем временем, не просто оборонялся, а то и дело попадал мне ребром ладони то в лоб, то в плечо. Не очень сильно, все же ладонь не кулак — убойность послабее будет, но все же встряхивало, так что если бы я на автомате не дергал головой, уходя от удара, нокдаун бы уже прилетел по любому, а то и не один.

Можно было бы попробовать измотать приверженца низких стоек, но вот только несмотря на тренировки последних дней, я был еще далек от хотя бы удовлетворительной формы. Макс же, зараза, даже не запыхался.

Но вот еще обмен ударами, и губа вспыхнула болью. Я почувствовал, как во рту посолонело, а подбородок защекотала струйка крови. Эльф усмехнулся еще гнуснее и показал, что согнул пальцы во-вторых фалангах, сложив ладони в «лапу леопарда», увеличив свои и так длинные руки сантиметров на пять, после чего и достал меня костяшками. И еще раз. И еще! Не сильно, по скулам, но синяки будут.

Ну ничего, будет тебе сейчас. В следующую серию я бросился резко кивнув головой. Встречный удар обжег бровь и по щеке полилось горячее, но и Макс зашипел, рефлекторно отдернув правую руку. Костяшки пальцев то по-любому хлипче черепа. Он открылся, а в следующий миг, мой левый кулак смачно чавкнул ему в нос, заставив отшатнуться. Но отшатнуться не достаточно быстро, правый кулак с подшагом, умудрился вдогонку засветить ему в глаз, который тут же начал заплывать. А теперь еще и пнуть как следует по выдвинутой вперед ноге, пока его руки-змеи отрабатывают блок.