Улыбка, застывшая у Лебелеэля лице пропала, на его щеках вздулись толстые зеленые вены. Кассиди вскрикнула, схватив меня за руку, когда край рта эльфа лопнул и из него словно язык с веточками и крошечными листьями показался древесный побег.

Эльф медленно поднял руку и ткнул в уголок рта пальцами, побег исчез, зато словно пучок шевелящихся щупалец, появились белесые корешки, которые, впрочем, через пару секунд так же всосались в закрывшуюся трещину рта.

Голос лесовика стал безжизненным и скрипучим, он нехотя произнес:

– Статус запроса подтвержден. Согласие даровано. Ответы будут.

Корхан посмотрел на нас победно, но изменившийся лесовик продолжал и улыбка у нашего дроу поблекла:

– Корхану присвоен статус врага, именем леса дарована неприкосновенность до завершения дипломатической миссии.

Наш дроу встрепенулся, схватился за рукояти сабель. Эльфийки за спиной Лебелеэля мигом ощетинились стрелами. Да, на этот раз я рассмотрел хорошо — похоже все древесные узоры на их коже являлись оружием. Все три на этот раз не просто материализовали натянутые луки с наложенными на тетиву стрелами, а еще и сжимали в пальцах правой руки шилообразные кинжалы. Лесовик же длинные три секунды смотрел на так и не обнажившего оружие Корхана, после чего проскрипел:

– Желаете завершить дипломатическую миссию?

Дроу поморщился и отрицательно покачал головой, возвращая оружие в ножны.

Тут Кассиди спросила тихонько:

– Что вообще происходит? Ты можешь говорить?

На скулах Корхана метнулись желваки — он ткнул пальцем в лесовика и сказал:

– Все просто — этот их ореховый лес, по сути поглотил всех разумных, сделав частью себя. Каждый эльф этого леса по сути является самим лесом. У них у всех одно имя. ЛЕс БЕлой ЛЕщины, ну а «ЭЛЬ» это собственно для всех таких муравейников единое древнее окончание. Обращайся к любому и говори с лесом. Вот только именно этот лесок имеет какие-то претензии к дроу. И боюсь активация формулы переговоров на высшем уровне, выйдет боком.

– Говори, Корхан, князь Богомолов. Лес слышит тебя, - прогудел лесовик, сделав плавный жест. Эльфийки же синхронно выпрямились и повторили движение, эхом отозвавшись:

– Лес слушает тебя…

Дроу же стоял неподвижно, только сведенные глаза показывали, что он что-то читает в интерфейсе. Похоже лесовик покрытый зелеными светящимися венами, не требует мгновенного ответа, так что можно встрять. Я шагнул ближе и, пытаясь удержать пафос, который у эльфов так и плещется в каждом слове, произнес:

– Лебелеэль! Я Горн, старейшина гномов Лозадель Подгорное, глава клана Капс-Универс, изначальным родством, прошу разговора с вопросами и ответами.

От высоких травяных сапог лесовиков по дымящимся углям и пятнам сажи оставшимися после огненных ударов потянулись ростки свежей травы. Однако лесные эльфы даже не шевельнулись, так что это экологическое мероприятие, похоже, никак не было связано с моим вопросом. Лишь Корхан с любопытством посмотрел на меня одним глазом, второй… так и продолжал подергиваться, читая невидимый текст. Если он и в реале так делает, то понятно почему наш инженер испугался, увидев впервые. Впрочем, на меня подействовало слабо - геймеры всегда были закаленными людьми, к тому же темный князь и не собирался пугать намеренно, а спокойно пояснил:

– Это обращение дроу к лесовикам, активирующее возможность говорить на высшем уровне с подобными лесами-муравейниками. Общение ограничила божественная парочка творцов эльфов: Ллос и Кореллон. Изначальное родство имеется ввиду — признание общих предков.

Нахлынула злость, но сдержался. Возможно этому помогла еще ладонь Кассиди, ненавязчиво легшая мне на предплечье, и процедил:

– То есть гном к такому лесу обратиться вообще не может?

Корхан сокрушенно пожал плечами:

– Может… Но, не на высшем уровне, который я уже активировал. Так же как и эльфы не могут управлять камнями. И нет, никакого задания мне не прилетело, как вы могли подумать — я просто просматривал свои старые записи о лесовиках, освежая знания.

Тут вдруг подала голос одна из эльфиек, которых я уже невольно посчитал безголосыми предметами-инструментами:

– Гномы сражались за лес, как и дроу. Гномы будут услышаны.

Корхан улыбнулся и развел руками, словно повторял «все леса разные, рецептов нет». А я же напротив обрел азарт и кучу вопросов, да и эльфийка замолвившая словечко «за» выглядела гораздо приятнее венозного самца, заговорившего с дроу. Впрочем, ник над головой эльфийки так же горел однозначным «Лебелеэль». Но если у меня успела возникнуть куча вопросов, то у Кассиди за то же время их появилась гора. Я не представлял каких усилий во время переговоров, ей стоило смирять свой «пулеметный» щебет, но тут девушку прорвало:

– Почему мы сражались за лес, даже не зная этого?

Зеленая дриада, одетая в листья и цветы, качнула бедрами, бесстрастный голос обрел певучесть и интонацию:

– Огогони — порождение болот. Они мечут икру, которой для созревания и роста нужно пламя, поэтому их всегда тянет в лес, жечь деревья.

Лес не может сражаться с огнем, может лишь управлять им, открывая и закрывая пути, внушая желания, задавать направления. Ограничивая численность.

– А мы тут причём?

– Вокруг любого эльфийского леса располагается буферная зона, которую патрулируют эльфы, чтобы до самого леса не мог добраться ни один враг. Огогни для меня опаснее всех. Они одиночки, поэтому к каждому приходится приставлять отдельного эльфа, что день за днем кружит его в перелесках, стараясь держать как можно дальше. И чем огогоней больше, тем это затратней…