Юным волшебникам было плевать на магловские премии, но скандал им оказался очень интересен. Маглорожденные волшебники и полукровки, живущие в обычном мире, объяснили остальным студентам, что премия не только престижная, а в довесок к ней идет миллион долларов, что на волшебные деньги больше ста тысяч галлеонов. Тут-то магловская премия стала очень весомой в глазах всех магов. Для них это целое состояние.

Во время ужина Ричарда атаковали вопросами практически все студенты Пуффендуя. Он ловил на себе взгляды преподавателей. Профессор Макгонагалл смотрела со злостью. Северус Снейп со злорадством поглядывал на свою коллегу, декана Гриффиндора, а при взгляде на Гросвенора недовольно прищуривался и кривил губы. Директор Дамблдор выглядел крайне задумчивым. Когда он смотрел на Ричарда, было заметно, что Альбус несколько раздосадован. Лишь Гилдерой Локхарт не усидел на месте за столом преподавателей. Стоило Ричарду покинуть лавку, как Локхарт подошел к столу Пуффендуя.

– Ричард! – сияя улыбкой, Гилдерой покровительственно приобнял мальчика за плечи. – Ричард! Ричард! Ричард!

Локхарт покачал головой, и на его крупных, ослепительно белых зубах ярко заиграли лучи от свечей. Ричард понял, что это какая-то магия, ведь в обычной жизни такого эффекта невозможно добиться. Ему было неприятно столь фамильярное обращение и тесный контакт. Мальчик, выражая своё недовольство, слегка стукнул тростью по полу, хотя очень хотелось приложить ею по ноге преподавателя. Но Гилдерою было плевать, он совершенно не понял намёка и продолжил:

– Когда я узнал об этом, то был потрясён!

– Сэр?

Ричард вопросительно приподнял правую бровь и всем своим видом выразил недовольство профессором.

Удивительно в Локхарте было то, что, даже когда он молчал, он умудрялся выставлять напоказ свои белоснежные зубы.

– Ричард, я пробудил в тебе тщеславие! Я заразил тебя этим вирусом. Ты, как и я, вскоре попадешь на первую полосу газеты. Ты просто не мог удержаться от этого!

Ричарду надоела фамильярность Локхарта. Он плавно приподнял трость, перехватил её посередине, зацепил верхней частью руку преподавателя и скинул её со своего плеча. Гилдерой ни на мгновение не убрал с лица улыбки, он сразу же сделал вид, словно сам собирался убрать руку.

– Сэр, – голос Ричарда был холоден, как арктический лед, казалось, он промораживает насквозь, – вы что-то путаете. Я не гонюсь за дешевой славой. Нобелевская премия – это престижная награда за научные достижения. Многие считают меня гением, но я так не думаю. Прошу вас не заниматься выдумками и не принимать на веру слова сплетников. Всего доброго, мистер Локхарт.

Гилдерой совершенно не понимал не то что намёков, а практически прямого, слегка завуалированного посыла куда подальше. Студенты наблюдали за муками Гросвенора с улыбкой на устах, больше всех злорадствовал Драко Малфой. Из преподавателей лишь лицо Макгонагалл украсила мстительная злорадная улыбка, она наслаждалась муками студента-выскочки, как она считала.

– Ричард! Ричард! Ричард! – Локхарт вновь крепко схватил Гросвенора за плечо, только на этот раз той самой руки, в которой он удерживал трость. – Я понимаю. Единожды подвергнувшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Я очень виноват перед тобой, ведь как преподаватель подал тебе пример. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Но пойми: чтобы тебя заметили, не стоит начинать с конфликта с учителями. Пожалуйста, веди себя осмотрительнее. Хорошо?

– Конечно, сэр, – кивнул Ричард, перекладывая трость в другую руку.

Действия Гросвенора не остались без внимания Локхарта. Продолжая улыбаться, преподаватель ЗОТИ словно невзначай отпустил плечо мальчика и продолжил:

– Вот станешь старше, закончишь школу, у тебя будет столько времени и возможностей… Да-да-да, я знаю, о чём ты сейчас думаешь!

Правая бровь Ричарда вновь взметнулась ввысь. У него в голове промелькнула мысль:

"Да неужели? Если бы ты знал, о чём я думаю, то вряд ли говорил бы так спокойно. Невозможно сохранять настолько сияющий вид, когда слышишь столько мысленного мата и проклятий в свой адрес".

– Ричард, – продолжил Гилдерой, – ты сейчас думаешь: "Хорошо ему. Он всемирно известный волшебник!"

Вторая бровь Ричарда устремилась за первой куда-то в район лба, а глаза изумленно округлились.

"Эй! – мысленно завопил он. – Ничего подобного. Я думаю, а не пойти ли тебе на…"

– Когда мне было двенадцать лет, я был тоже ещё никем и ничем, как ты сейчас, – тем временем продолжил Локхарт.

– Сэр! – в голосе Ричарда прозвучали рычащие нотки. – Я не собираюсь выслушивать ваших оскорблений. То, что вы преподаватель, не позволяет вам разбрасываться подобными словами.

Трость Ричарда упёрлась в грудь недоумевающего Гилдероя. Локхарт поймал взгляд мальчика, в тот же миг его лоб покрылся испариной. В этом взгляде было столько хищной ярости, обещающей немедленную смерть, что до печенок пробрало даже непрошибаемого писателя.

Ричард чувствовал, словно вновь оказался на войне, а вместо трости направляет на противника бластер. Простой, максимально надежный бластер в исполнении автоматической винтовки, которыми вооружали всех космодесантников его страны во время третьей космической войны. Причём это тот самый ненавистный противник, который до этого отправил на тот свет половину роты десанта и только сейчас был загнан в угол. И вроде бы по-хорошему его следует пленить и отправить на допрос, но злость выживших солдат настолько огромная, что любому становиться понятно – не жилец. И такая ярость охватила Ричарда, что ему казалось, будто он наяву, как в прошлой жизни, слышит разрывы плазменных гранат, крики раненных, свист бластерных охладителей…