Он стал популярен у артистов и артисток. Модных адвокатов, знаменитых писателей. Завёл полезные связи, среди купцов и промышленников, преследовавших свои цели.

Ко всему прочему, Ашинов отлично ладил с кавказцами, зная их очень хорошо, и даже, пользовался услугами ссыльных осетин и черкесов. Три года он пропадал, неведомо где, и никому об этом не рассказывал. Известно было только то, что он уезжал на Кавказ. А чем там занимался, и где жил, было неизвестно.

Собрав немалые пожертвования в Санкт-Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде, он отбыл в Одессу, вместе со своими единомышленниками, а также прибившимися к нему женщинами, начинающими писателями, репортёрами, и просто малозначительными людьми, купавшимися в лучах его скороспелой славы.

По пути в Одессу, к нему прибивались всё новые, и новые люди, по тем, или иным причинам, захотевшие совершить заокеанский вояж. Были среди них и подростки, с горящим взглядом, и проворовавшиеся, как и предполагал Баринов, чиновники, с бегающим взглядом, и трясущимися руками. Отставные военные, спившиеся фельдшера, готовые плыть хоть на край земли, изобретатели вечного двигателя, разорившиеся крестьяне. Люди с непонятным, а подчас, сомнительным прошлым, а то, и просто, неудачники, жаждущие приключений, и пополнения давно дырявого кошелька.

В Одессу он прибыл, с уже внушительным, количеством людей, здесь к нему, помимо этих, присоединилась и группа горцев, среди которых были, чуть ли не все, народности Кавказа и Закавказья. Ашинов и сам не ожидал такого ажиотажа.

Ещё были разные томные, романтически настроенные, девицы, или наоборот, излишне деятельные и эмансипированные. Готовые, своей плоской грудью, пробить себе дорогу к признанию и успеху, но он отсеивал, и тех, и других.

Вы спросите, почему? Ну, во-первых, он был женат, и его жена уже родила ему первенца, а во-вторых, ему хватило дамских разборок, и проблем, ещё в первом походе. В-третьих, Африка не жаловала изнеженные женские организмы, и белые женщины там мёрли, как мухи. А он, всё-таки, считал себя рыцарем, без страха, и намёка на излишне жестокое обращение с дамами.

Мамба его ни о чём таком не просил, а значит, и нечего было напрягаться. К нескольким проституткам, пардон, женщинам, с низкой социальной ответственностью, что также прибились к нему уже в Одессе, он относился, как к неизбежному злу.

Мужчин было много, напряжение сбрасывать было не с кем, так что, это было их личное дело. Выживут, их счастье. Не выживут, уж на пальмовый крест— то, он найдёт время и силы, установить где-нибудь, в саванне.

Уже под конец сборов, к его отряду присоединились двое священнослужителей, направленных Святейшим синодом, отец Пантелеймон, и отец Клементий. Выяснив, по своим каналам, кто из себя что представляет, Ашинов про себя окрестил одного, Мот, а другого, Блуд. Из этих прозвищ было ясно, что один из них был мот и растратчик, а другой гуляка и блудник.

Отец Пантелеймон, был колоритной фигурой. Это был огромного роста мужик, родом из Воронежских крестьян, на котором чёрная ряса смотрелась, как балахон. Своим зычным басом и большим животом, он запоминался всем, кто хоть один раз его видел. Больше всего, он любил причащаться кагором, на который и уходили все деньги, собранные с его прихода. Устав его вытаскивать, из постоянных переделок и растрат, Святейший Синод отправил его с православной миссией в Африку, там, поди, кагора-то не найдёт, и образумится, наверное…

Отец Клементий, был маленький и подвижный мужчина, слегка за тридцать. Состряпав постное личико, он, тихим и слащавым голосом, завлекал к себе домой молодых, и не очень, прихожанок, и причащал их, так сказать, к любви, но не только к богу, но и к себе. Попадья это долго терпела, и увещевала отца троих детей, но всё было напрасно. И отец Клементий, пользуясь любой возможностью, продолжал заниматься дальше блудом. Не выдержав этого, его попадья пожаловалась на него в Синод. Там, поувещевав заблудшую овцу, но, не добившись успеха, отправили его, вместе с отцом Пантелеймоном, в бессрочную командировку в Африку. А попадья осталась на дотации от церкви, за своего мужа, миссионера поневоле.

Попав в отряд Ашинова, они принялись за то же самое, но, если Пантелеймону было, где доставать любимый кагор, то Клементию доставались, всё больше, падшие женщины, готовые на всё, но за деньги. А денег у святого блудника было мало.

Вскоре, закончились деньги на кагор и у второго святого отца, и теперь, они ходили вдвоём, мрачные и недовольные, приставая ко всем с вопросами, по Святому писанию и Библии. От них отмахивались, и иногда давали… выпить и закусить, всё остальное шло отдельным планом.

Просидев почти месяц в Одессе, и собирая всех желающих, а также пожертвования, атаман не черноморских казаков, а африканских авантюристов, Ашинов, наконец, отплыл на пароходе Черноморского гражданского пароходства «Измаил», арендовав все его каюты и трюмы, на весь путь. Всего с ним отплыло восемьсот восемьдесят восемь человек, и это было неспроста.

Прогуливаясь, как-то раз, по Дерибасовской, он увидел скромную вывеску «Нумерологический салон». Заинтересовавшись, необычным названием, он вошёл вовнутрь, сразу попав в небольшую комнатёнку, с непонятным антуражем. В ней находилась узкая барная стойка, с лежащими на ней шахматной доской, картами Таро, и игральными костями.