Ещё до высадки на берег, в одной из кают третьего класса, произошел интересный разговор. В маленькой каюте, даже без иллюминатора, находились две койки, заправленные тонкими матрасами, и серыми, от старости, простынями, с суконными одеялами сверху.

На них сидели два человека. Один, средних лет мужчина, с характерными чертами лица, звался Лёней Шнеерзоном. Другой же, был таким же финансовым аферистом, как и первый, и что характерно, той же национальности, разве что, чуть разбавленной русской кровью, но не обозначившей себя никак, кроме имени, представившись Фимой.

— И шо, вы-таки, настаиваете в том, что я зря сюда плыву?

— Таки, настаиваю. Вы подумайте, на кой ляд негру нужен фальшивомонетчик?

— Нет, я положительно возмущён вашим мнением. Вы-таки, думаете, Африке не нужны деньги?

— Деньги нужны всем, — философски заметил его собеседник, — но вот, знает ли о них вождь чернокожих?

— Не знает, расскажем, — категорически отрубил все возражения Фимы Шнеерзон. Вот вы?! Не просто же так плывёте туда?

— Не просто, — не стал отрицать очевидное Фима. — у меня цель, личного характера.

— Естественно! У вас такая же цель, как и у меня, скрыться от полиции, и расплатится с долгами.

Фима скривился.

— Ой, ой, вот-таки, не надо меня грузить своими сказками, о подставах и прочем. Играли, небось, на бирже. Схватили куш! Глазки загорелись, ручки задрожали. И всё! Клиент готов! А там, неожиданный поворот, форс-мажор! Акции рухнули, вложенные деньги — в пыль!

— Всё остальное и так понятно. Служебное расследование, выявление растраты, семейный позор, осуждение всей семьи. Долги, которые вы не в состоянии выплатить своим богатым родственникам. Вы, случайно, не Ефим Сосновский, по матери Гинзбург, о котором недавно писали газеты. Очень много денег улетело в трубу, а сам виновник сбежал, бросив всё.

Фима тяжело вздохнул.

— Я-таки, поражён. Обо мне знают, даже в Африке.

— Ну, положим, не в Африке, — возразил ему на это Лёня, — а, всего лишь, на русском пароходе, но, вы-таки, правы, личность вы известная.

— Я же не скрываю своих пристрастий. Я известный в Одессе, и не только, фальшивомонетчик. Дайте мне слиток серебра, и я, с помощью двух железных брусков и реек, отшлёпаю вам талер Марии-Терезии. А хотите, мексиканское песо, и проба будет даже выше, чем у них.

— Африка сейчас — Терра-инкогнита, а кто может поспешить на помощь чернокожему вождю? Конечно, евреи! Да, мы не идеальны, и корыстны, но мы умеем делать деньги, не забывая и про себя. И мне наплевать, какого цвета у моего работодателя кожа, главное — это денежки!

— Это всё белые снобы, французы, англичане, немцы, испанцы, да и все остальные. Я уверяю вас, любезный Фима, вы найдёте здесь приложения своим силам, кому, как не вам, можно основать первый банк на чёрном континенте, убрав всех белых, и арабских конкурентов. Слушайте — «Первый Африканский!». Как? Звучит? То-то же!

Резкий пароходный гудок прервал интересный разговор, который, сам собой, перешёл на другие, более отвлечённые темы: о еде, морской качке, женщинах, и невыносимых условиях, так не похожих на климат южной окраины Российской империи.

Рас Аллула Куби, главнокомандующий небольшим войском команданте Мамбы, смотрел в отчаянье, как умирает его новый повелитель. На его глазах погиб, безмерно уважаемый Йоханныс IV, а сейчас умирал Мамба, чёрный самородок, с большим потенциалом, чем покойный негус. За время похода и общения с ним, он понял, насколько он сможет возвыситься, и насколько не прост его новый повелитель, за ним было будущее, и он собирался бросить их одних.

Вокруг палатки дневали и ночевали воины. Войсковые лекари смогли только смыть кровь с лица, и пришить кусок, оторванной пулей, кожи. Но Мамба, по-прежнему, не приходил в сознание, пребывая в бреду, временами выкрикивая незнакомые слова.

— Мама, мамочка, любимая! Забери меня отсюда, я не хочу здесь! Я хочу домой. Помогите!

Мне снился сон. Древний храм неведомого змеиного бога. Мрачные тени, колеблющиеся под пламенем свечи моей жизни. Пламя было слабым, и еле колыхалось, заставляя плясать тени смерти на древних стенах.

— Быстро ты пришёл снова ко мне! Я же предупреждал тебя! Не надо спешить ко мне, ты мне не нужен. Живи! Ты ещё ничего не достиг! Мне нужна душа не убогого мелкого князька, а императора чёрного континента! Даю тебе ещё один шанс!

— Да я не спешу! Так, мимо проходил, решил заскочить, проведать. А эликсира жизни у тебя нет? Ну, там, «живой воды», или чего-нибудь подобного?

— Ну-ну, у тебя есть яд золотой кобры, смешай его с ядом унганов, добавь противоядия, и выпей. Дозу рассчитаешь сам, моя сущность, что находится на твоём жезле, подскажет твоему сердцу. Прощай. Жду тебя… чёрный император чёрного континента! ХА, ХА, ХА, — громкий смех рассыпался под низкими сводами древнего камня, и стих.