Поправив разорванный китель, пошёл вместе с ними и полковник Долизи, не оборачиваясь назад, а только поддерживая с десяток белых солдат, и одного капрала, попавших в руки этих… «мамбовцев».

Их вёл Ярый. Момо предпочёл остаться в Банги, искать остальных разбежавшихся во все стороны, тиральеров, и налаживать заново жизнь в городе. Отчего— то, Ярый не сомневался, что хитрый и расчётливый, Момо запросит у Мамбы этот город в своё владение. Ну, да всё равно, пусть правит, в этом, постоянно переходящем из рук в руки, городе.

Ашинов Николай Иванович, называющий себя атаманом, не дождавшись вестей от генерал-губернатора, который был его патроном, рванул на перекладных в столицу, надеясь, уже там, встретиться с Барановым. В это же время, прибыл пароходом из Одессы и груз, который он смог довезти из Африки. Помимо львёнка, выклянченного у Мамбы, там был ещё целый зверинец, включая ушастую лисицу, страуса, и смешную сову, умеющую от страха уменьшаться вдвое.

Весь этот зверинец, он собирался подарить царю, о чём послал уведомление, в управление императорским двором. Там, изрядно позабавившись предложенным, сообщили об этом Александру III.

Вдоволь насмеявшись, над экзотическими дарами, и полюбовавшись маленьким львёнком, отощавшим за время морского перехода, царь распорядился отдать всех зверей в цирк, но, поставив на довольствие от императорского дворца, дабы звери не передохли, от голода и плохого обращения.

На личный приём его не допустили. Зато, Николай Иванович получил письмо от нижегородского генерал-губернатора, с настоятельной просьбой никуда не лезть, и не пытаться самостоятельно прорваться на приём к царю.

Ашинов уяснил, и отправился шляться, по самым лучшим ресторанам, обедая там, правда, не за свой счёт, а за счёт аристократов и купцов, желавших послушать рассказы о чёрном континенте. О нём уже писали все столичные репортеры, размещая статьи на первых полосах, под кричащими заголовками.

«РУССКИЕ В АФРИКЕ!»

«АВАНТЮРА — ИЛИ ТРЕЗВЫЙ РАСЧЁТ?»

«ЧЕРНОКОЖИЙ ВОЖДЬ: ПРАВДА ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?»

Известность, тут же, принесла свои плоды. Двери светских салонов и клубов распахнулись перед ним, впустив в райские кущи непознанного. Светские дамы, наперебой, приглашали его на аристократические посиделки, где он мог дать волю своему языку без костей.

Там он и развернулся. Его окладистая борода, расчесанная на два конца, вызывающе топорщилась, словно, отрицая заранее, все обвинения во лжи. Да, и не врал он. Того, что он увидел у Мамбы, и в других местах, хватило бы на десять книг.

Репортёры поджидали его везде, карауля и у дверей ресторанов, и у светских салонов, и в гостинице, в которой он имел удовольствие остановиться.

Естественно, рассказывая истории в светских салонах, он брал, что называется, общением и нужными связями. Громко говоря благоглупости, махом опрокидывая в себя водку, ругаясь, и грозя кулаком неведомо кому, он олицетворял собою образ настоящего русского мужика, человека и атамана, как раз, в том представлении, которое составило себе дворянство.

Дамы хлопали в ладоши, тихо хихикая. Мужчины сдержанно посмеивались, но внимательно слушали его истории, делая соответствующие выводы, и задумываясь над перспективами пребывания в Африке.

С репортёрами же, Ашинов поступал иначе. Уяснив свою исключительность, он брал с них деньги, за каждое интервью, давая материал, и не только на статью, а даже, на новеллы, отметившись в таком жанре, как «Ашиновеллы». Газеты «Новое время», «Русское слово», «Санкт-Петербургские ведомости», печатали о его путешествии заметки и хвалебные оды. Даже, газетёнки низкого пошиба, в частности «Аферист», перепечатывали его интервью, изрядно перевирая приключения, и добавляя толику дешёвого юмора. (Не «Комеди Клаб» был первопроходцем в этой ипостаси, отнюдь!)

О нём упоминали в своих письмах Чехов и Лесков, поражаясь грандиозности его авантюры, и дикой энергии, которая толкала Ашинова к её реализации, любыми путями, а также, ту лёгкость, с которой он втирался в доверие к сильным мира сего.

Многие купцы стали помогать ему деньгами, позволяя жить на широкую ногу. Конец его метаниям и ожиданиям положил, опять, Николай Михайлович Баранов. Его слуга нашёл Ашинова в номере гостиницы, и пригласил к генерал-губернатору.

Прибыв к генерал-губернатору в отель «Бельмонд», он прошёл в номер. Постучав, открыл дверь, и оказался, хоть и в небольшом, но очень красивом номере. Николай Михайлович Баранов расположился за массивным столом, и явно ожидал его прибытия. Порывисто вздохнув, Ашинов бросился к нему.

— Дорогой Николай Михайлович, какие вести я могу ожидать от вас?

Баранов вышел из-за стола и, пожав руку, горячо стиснутую рукой Ашинова, снова уселся за стол.

— Присаживайтесь, Николай Иванович. В ногах правды нет.

Отодвинув красивый стул, с изысканной узорчатой спинкой, Ашинов присел на него.

— Что ж. Ваши похождения в Абиссинии изрядно позабавили его Императорское Величие. А уж наши газеты, раструбили о вашем беспримерном походе, всем вокруг. Вы теперь знаменитость, Николай Иванович. Есть куда стремиться.