— Валентина?

Женщина в длинной коричневой юбке, жилете и оборчатом чепце, с радостным восклицанием, заключила ее в объятья.

— Но как ты… Откуда?.. — Петровна не могла поверить глазам.

— Ах, долгая история, — воскликнула Валентина, наконец отпустив ее и отдалившись на расстояние вытянутых рук, разглядывала ее с теплотой и заботой, — пойдем, я все тебе расскажу, — она направилась к двери и поманила ее за собой.

Только сейчас Петровна заметила, что дверь открыта. Сделала несколько шагов и остановилась в нерешительности.

— Вообще-то я… как бы в тюрьме сижу, — произнесла она, — под стражей.

Валентина рассмеялась:

— Не под стражей, а под наблюдением. Идем, все уже закончилось. Не бойся, — она протянула Петровне руку. И та после секундного раздумья взялась за ее ладонь.

Коридор по ту сторону двери оказался пуст. Сразу через несколько метров начиналась лестница и, чем выше они поднимались, тем меньше окружающее пространство напоминало тюрьму. Коридор, в котором они оказались, и вовсе ничем не отличался от коридора жилого дома: пахло супом и булочками, по стенам висели гобелены с козами и пастушками на зеленых лугах.

— Где это мы? — крутя головой по сторонам, произнесла Петровна. Но Валентина лишь таинственно улыбнулась, продолжая вести ее за собой.

Спустя два поворота и еще одну лестницу, они оказались в просторной комнате с горящим камином и стоящими возле него креслами. На столике перед ними стоял стол с вазой, полной фруктов.

— Присядь, я позову брата, — произнесла Валентина и, устроив Петровну в кресле поближе к огню, поспешила прочь.

В кресле оказалось тепло и уютно, и Петровна, прикрыв глаза, едва опять не уснула, сразу же встрепенувшись, когда в коридоре послышались шаги. Еще через секунду дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Карлус, следом за ним — Валентина.

— Зинаида, дорогая, как вы себя чувствуете? — воскликнул он, подходя.

— Спасибо, я отлично выспалась, — не удержалась от подколки Петровна.

— Замечательно, — обрадовался тот. Достал из кармана какой то круглый камушек. — Будьте добры, вашу руку, — он положил камушек ей на ладонь, и тело Петровны окутало облаком тепла. Камушек засветился ровным розовым светом. — Замечательно! — еще раз повторил судья, — теперь с вами действительно все в порядке!

Петровна нахмурилась.

— Может вы объясните, наконец, что происходит? — произнесла она. Чувствовать себя в роли подопытной мыши было крайне неприятно.

— Конечно, — кивнул судья, занимая кресло рядом. Валентина устроилась по другую сторону от Петровны. — Думаю, стоит начать с самого главного — с того, почему пришлось устроить этот спектакль с вашим заключением под стражу. Мне очень жаль, что я доставил вам столь неприятные переживания, но проделано это было для вашей же пользы. К тому же, я как мог попытался смягчить условия вашего… скажем так, заточения.

— Да, я всё время спала, — Петровна посмотрела на него подозрительно. — Вы что, подмешивали мне снотворное?

— Самую малость. Чтобы уменьшить неприятные последствия при восстановлении вашего организма от влияния тех сил, которым вы подверглись.

— Каких сил? — озадаченно уставилась на него Петровна.

— Видите ли, — задумчиво произнес мужчина, подбирая слова. — Дом, в котором вы жили, сам по себе является довольно своеобразным местом. Для мальчика, который там родился и сам является в каком-то смысле его частью, он не представляет той опасности, которую несет для вас. Мало того, что там обитают сразу несколько неупокоенных душ, так еще и нестабильный портал…

— Но я там видела только одну душу, — напрягшись, произнесла Петровна.

— Что неудивительно. Игра, которая с вами велась, предполагала именно такое положение дел.

— Родители Алмуса… — наконец дошло до Петровны. — Это ведь они, верно?

Карлус кивнул.

— Вы правильно догадались. Покойная бабушка Алмуса была в этой игре лишь пешкой. Какой бы сильной колдуньей она при жизни ни была, сын и его жена оказались сильнее. Именно они затеяли преступление, в которое вы невольно оказались втянуты. Галкея немного спутала им карты, преследуя свою цель. И тем самым дала возможность вмешаться нам и вывести вас из-под удара. Ваше сознание было почти подчинено воле родителей Алмуса, именно они внушили вам подсыпать яд в пирожки…

— Но зачем, ведь Алмус — их сын?!

— Он оказался неуправляемым — магические способности защитили Алмуса от подчинения. И это стало угрозой для их планов, поэтому его было решено убрать. Вашими руками. Однако Галкея имела на вас свои планы — и вот что вышло.

— Но разве могут родители так поступать с ребенком?!

— Насколько я знаю, они никогда не были близки. А вот амбиций им было не занимать. И даже смерть не стала помехой для того, что они задумали еще при жизни, но не успели осуществить. Их жизни оборвались внезапно, в расцвете лет. Магическая сила, которой они обладали, находилась на самом пике и не рассеялась, как это обычно бывает, а превратила их в призраков.