И все-таки Петровна не жалела о сделанном. Присев, она погладила лобастую голову. От зверя исходило еле ощутимое тепло. «Держись, милая, держись». Уверенность в том, что это «она», а не «он» пришла сразу, стоило только дотронуться мягкой шерсти. «Держись, милая, я принесу тебе воды».

Покинув гостью, Петровна отправилась к бочке. Вскоре зверюга уже жадно пила, сунув голову в ведро. После чего, тяжело дыша, снова опустилась на пол и закрыла глаза. «Поспи, милая, поспи», — вновь принялась наглаживать ее Петровна.

Занятие это оказалось таким расслабляющим, что вскоре и у нее самой глаза начали закрываться. И тут Петровна совершила еще один странный поступок — она улеглась рядом и, привалившись к теплому боку «кошки», заснула. На самой границе сна и яви в сознании мелькнула мысль — надо придумать имя.

Проснулась Петровна от хруста. В дальнем углу подвала кто-то с аппетитом что-то жевал.

— Маруська, это ты там хрустишь? — имя появилось само собой.

В углу воцарилась тишина. Затем, неслышно ступая мохнатыми лапами, в поле зрения показалась недавняя знакомая. «Это ты ко мне обратилась?» — читалось у нее на морде. Убедившись, что к ней, зверюга развернулась и вновь исчезла вдали. Затем вернулась, и перед Петровной брякнулась на землю здоровенная полуобглоданная кость, еще недавно бывшая говяжьим бедром. Вяленое мясо хранилось на крюках в самом дальнем углу подвала. Магическую защиту в виде консервирующих и охранных заклинаний зверюшка обошла без труда.

Протянув лапу, Маруська катнула обглодыш Петровне — «вот, я и тебе оставила».

— Спасибо, не надо, можешь доедать, — «щедрый дар» вызвал у Петровны улыбку.

Маруська отказываться не стала, подкатила кость к себе и, прежде чем снова взять ее в зубы… растянула зубастую пасть в улыбке, хитро сверкнув ярко-фиолетовыми глазами.

Петровна только головой покачала — какая хитрюга. То, что «кошка» действительно улыбнулась, не было никаких сомнений. Задрав полосатый хвост, с костью в зубах, Маруська удалилась.

Слушая аппетитное хрумканье, Петровна вскоре и сама почувствовала голод. Отрезав мяса от нетронутого куска, она присоединилась к трапезе. Моченые яблочки тоже пришлись впору, даже “кошка” не отказалась.

Перекусив, Маруська тщательно умылась, а потом, словно к чему-то прислушавшись, удовлетворенная результатом, направилась к двери. Поскребла лапой по древесине и, повернув голову, многозначительно посмотрела на Петровну.

Получить новую порцию песка в лицо не хотелось, но Петровна все-таки решилась выглянуть — вопрос, откуда взялся этот самый песок (да и «кошка» тоже), до сих пор оставался открытым.

Отодвинув засов, Петровна ожидала очередного порыва ветра, но его не последовало. Приоткрыв дверь в начале на чуть-чуть, а потом и нараспашку, она замерла от представшего взгляду зрелища — перед ней до самого горизонта простиралась пустыня. Ветер стих, и грязновато-желтые барханы волнами уходили вдаль. Песок, небо, палящее солнце — и больше ничего.

«Приехали, — подумала Петровна. — И что теперь делать?»

Пока она предавалась размышлениям, Маруська вышла из подвала и, отойдя на несколько метров, принялась рыть яму. Песок так и летел из-под ее мощных лап. Затем, критически оценив результат и сочтя его подходящим, она присела над ямкой… чтобы через недолгое время с таким же энтузиазмом ее закопать. После чего с чувством выполненного долга, вернулась к Петровне, мазнув мохнатым хвостом по ногам. «Хороший у тебя лоток, — закрывая дверь, подумала Петровна, — просторный. И убирать не надо”.

Кошек у Петровны никогда не было. В детстве родители не разрешали завести, а во взрослом возрасте стало не до того. И теперь мохнатая животина вызывала у нее странное чувство. Словно исполнилось давно забытое желание, которое за давностью лет не утратило своей силы, а даже наоборот, настоялось и окрепло. А то, что нынешняя “кошечка” несколько великовата, это даже и к лучшему — хорошей кошки должно быть много. К тому же, с Маруськой гораздо уютней “куковать” в подвале. А кроме как “куковать” Петровне ничего и не оставалось — в глубине души теплилась надежда, что кто-нибудь все-таки ее найдет. Вдруг в доме имеется какой-нибудь маячок, оповещающий хозяев о потере части строения, и к ней уже спешат на помощь добросердечный герцог или подруга Валентина. Они ее не бросят, Петровна была в этом уверена. Поэтому решила ждать и надеяться на лучшее, не покидая своего пристанища.

Первым делом она перечитала запасы — и осталась довольна — пару недель вполне можно продержаться. За это время дома её наверняка хватятся. И найдут — в этих способностях своих друзей Петровна не сомневалась, а если сами не смогут, найдут кого попросить. А значит можно расслабиться и наслаждаться вынужденный отдыхом. Беспокоило ее только отсутствие туалета. Впрочем, недолго — взяв пример с Маруськи, Петровна тоже решила внести свой вклад в удобрение пустыни. Пустыня не возражала, а в дальнем углу подвала как раз нашлась удобная маленькая лопатка.

Дни потянулись неспешно, похожие один на другой: Петровна просыпалась, ела, спала, прогуливалась по пустыне, а вечером они с Маруськой встречали закат, сидя на пороге, наблюдая как большое красное солнце медленно исчезает за дальними барханами. Когда оно полностью скрывалось из виду, Петровна закрывала дверь и ложилась спать на мохнатой шкуре неизвестного происхождения, найденной все в том же подвале (невероятно, сколько полезных вещей можно найти у запасливых людей). Маруська укладывалась рядом, грея Петровну теплым боком.