Не к этим ли берегам приставал корабль вечного скитальца Одиссея? Известняк под ногами хранит следы скифской конницы и оттиски римских сандалий. Высушенный солнцем грунт, словно спрессованный прах поколений. Караимские кладбища и белогвардейские клинки, осколки греческих амфор и ржавая немецкая каска. Как-то в детстве гуляя по виноградникам в окрестностях Балаклавы, мы нашли французскую пуговицу времен первой обороны…

Незаметно истлел день. Мы вернулись в город. Сумерки, как всегда внезапные и решительные на юге, обрушились на город. Среди благоухания акаций зацвел едва заметный аромат марихуаны.

Мы зависли в каком-то парке, на лавочке. Пытались найти общих знакомых. Я вспоминал имена одноклассников. Впрочем, без особого успеха, много времени прошло. Хотя, по-моему, Бугенса это не расстроило. Казалось, он не жаждал пополнения нашей компании. Каждый раз, когда он рассказывал про кого-то из своих экзотических знакомых, и я проявлял к этой личности интерес, Бугенс сразу, резко обрывал рассказ.

– Та там такое… У него дома реально музей. Целая коллекция. Там каски разные: немецкие, французские, румынские…

– Слушай, а может сгоняем к нему в гости? Интересно все-таки.

– Та он на Летчиках живет, это ш Бермудский треугольник.

– У тебя что дел навалом?

– Та ну, это маета. Давай лучше еще по пивку зацепим. А помнишь какие пельмени были на Гоголях?

– И еще там вареники вкусные делали.

– Что-то я стал зябнуть. Не послать ли нам гонца….

– В магазин без продавца, – закончил я за Бугенса очередную севастопольскую коронку.

– О, да ты местный! Выкупаешь?

– О то ш!

– У меня щас такое кино. С женой не живу, только наведываюсь в гости. Она там у мамы забаррикадировалась, короче военные действия по полной программе.

– Так может, прокатимся пока к твоему товарищу-коллекционеру, я бы заценил его раритеты.

– Оно тебе надо?

– Всегда мечтал заиметь австрийский штык.

– Та не – без мазы. Он такой знаешь… Ноу тауэр.

– Это что значит?

– Без башни.

Я все понимал. Это такая милая курортная афера. Обаятельный лыган знакомит оккупанта с местными достопримечательностями. И по ходу разводит доверчивого туриста на угощение. Бугенс понимал, что я располагаю ограниченным количеством наличности и могу угостить одного, много – двух упавших на хвоста. И каждый новый прибывший персонаж уменьшает дозу дешевого пойла, на которое рассчитывал Бугенс.

Я не обижался на Бугенса. Просто было немного жаль, что он променял сокровища своего острова на мутную, тусклую жижу из ближайшей пивной.

– Давай тут через рынок срежем по сократу, – сказал Бугенс оправившись.

Возле рынка, который уже закрывался, топорщили локти трое мускулистых, загорелых парней. Они оценили меня пристальными взглядами. А я как назло в этот день вырядился: светло-песочные армейские шоры, яркая футболка, кипельно-белая кепочка. Ну, вылитый денди.

У пацанчиков был похожий гардероб. Светлых тонов шорты и рубашки-поло, белоснежные кепочки с лихо согнутыми, по-хулигански, козырьками. Сияющие в темноте кроссовки. Один из них посмотрел на меня с уважением. До меня долетели обрывки беседы.

– Шо ты мне гонишь?

– Я тебе говорю – фонарь. Шо покурил, шо радио послушал.

– Ну ты исполнил!

Тот который оценивал меня на расстоянии, жестом прервал разговор.

– Смотри-ка – Бугенс!

– Здорово, Сильвер, – Бугенс смело направился к парням. Пожал им руки. Сильвер ответил на его рукопожатие открыто, с едва заметной усмешкой, остальные двое скривили рожи.

На общем фоне Бугенс в своей растянутой майке непонятного цвета и трениках с пузырями конечно же выглядел не очень импозантно. Он явно вызывал недоумение, и это недоумение отчетливо светилось в глазах незнакомцев.

– Ты щас на Хрусталях обитаешь? – спросил Сильвер.

– Та когда как, – Буга уклонился от прямого ответа.

– Ты с женой живешь или как?

– Та она у тещи сейчас. Сильвер, у меня такая дочка. Ты ее увидишь – проорёшь! Заходи в гости, как-нибудь.

– Не, я не с Ушаковской балки.

– Ну, или к бабке моей закатывай. Помнишь, где ее халупа?

– В том доме еще матрос Кошка жил.

Парни примирительно усмехнулись.

– Заходи, пофестивалим, как в юности.

– Че-то ты интригуешь, – усмехнулся Сильвер. – А это кто с тобой?

– А это мой дружище – художник. Он сам – с Хрусталей.

– Что-то я его не помню.

– Та он в детстве там жил, потом переехал.

– А ну тогда понятно. Ладно, Буга, пока. Ты бы тут по темноте не шароебился.

– Та мы всё, уже отваливаем. Ну, все до свидания, давай!