— Хотите чашечку кофе?

Она захихикала:

— Как я могу отклонить предложение самой принцессы Пейи?

Я улыбнулась. Она никогда не обращалась со мной, как с принцессой, всегда относилась, как к родной. В её обществе я чувствовала себя обычным человеком, а не носителем особой крови, на которого боятся дышать.

Я достала еще одну чашку и приготовила крепкий кофе, а Изабель заняла место за деревянным столом.

Я поставила перед ней чашку. Она выглядела смертельно усталой, опустошенной после прошлой ночи.

Мне всегда было жаль ее, потому что Изабель была матерью Рубикона, она любила его безоговорочно, а ее муж был одним из самых отвратительных драконов. Как только мой отец нашел в себе мужество приручить его?

Мы сидели молча и пили кофе.

— Как они?

— Роберт приходит в себя время от времени, но лишь на пару секунд.

— Мне так жаль…

— Не извиняйся, Елена, он чуть не убил моего сына, хотя сам отчаянно нуждался в этом же.

— Я не могла остановиться. Если бы не Дин с Джорджем…

— Это в прошлом. Поколотив его, ты проявила милосердие. Теперь он снова сможет держать себя в руках ещё долгое время. Не знаю, как и благодарить тебя, — ее глаза заблестели от слёз.

— Я избила его, Иззи. А вы говорите обо мне, как о какой-то святой.

Она слегка улыбнулась и снова посмотрела на свою чашку.

— Говорят, что Драконианцы чувствуют себя хуже, чем дракон после побоев. Это пройдет, когда ты увидишь, как это преобразит

Роберта.

— Почему Блейк не может продержаться дольше? — спросила я.

— Он ещё молод, отношения дракона и всадника для него в новинку. А на это уходят годы и годы работы в команде. Тёмным становишься по веским причинам, а не потому, что сам хочешь таким быть. Блейк всё ещё подвластен недоброму влиянию тьмы.

— И это проходит, когда они становятся частью дента?

Женщина кивнула, закрыла глаза и откинула голову назад. Вздохнула и снова открыла глаза.

— Я просто хочу, чтобы ему не пришлось так долго бороться с этим.

— Я уже привыкла.

— Ты такая сильная, Елена.

Что? Никто никогда мне этого не говорил.

— Могу себе представить, каково тебе, когда он восстает против. Это разбивает мне сердце. Каждый раз, когда я смотрю на него, то вижу сына, которого потеряла. Он был таким красивым созданием, таким отзывчивым и добрым. Мы так гордились им, он был настоящим благословением, хорошо учился в школе, а потом им начала овладевать тьма. Это происходило постепенно, но теперь… — она смахнула слезу. — Знаю, что не должна терять надежду, особенно сейчас, когда у нас есть ты, но я боюсь поверить в лучшее без оглядки. А вдруг он никогда не примет дент? Что тогда?

— Мы разберемся с этим, или я разберусь, — я пыталась убедить ее, что у меня все под контролем, даже если ничего не контролировала.

Она коснулась моей руки.

— Я знаю, многие говорят тебе это, но ты, правда, очень похожа на своего отца, и на Кэти тоже. Хотела бы я показать тебе, какими они были в реальной

жизни.

Я улыбнулась: если бы она только знала… Прочь эти мысли.

Ее стул заскрипел по полу, когда она встала, поставила чашку в раковину и, подойдя ко мне, поцеловала в макушку.

— Постарайся заснуть, а я забегу проведать Блейка.

Она собралась уходить.

— С ним все будет в порядке?

Иззабель обернулась и кивнула с легкой улыбкой.

— Это может занять пару недель, но с ним все будет в порядке.

Я смотрела, как она исчезает за углом. Допила кофе и вернулась в свою комнату.

Около шести нас отвезли обратно в порт.

Там мы остались на попечение Констанс, и над компанией повисла гнетущая тишина, пока мы все, включая Табиту, ожидали лифты до Элма.

Она молчала, даже ни на кого не смотрела. Я так и не узнала, что случилось, и почему девушка лежала в углу без сознания.

Я хотела спросить ее, как все началось, но это было выше моих, поэтому промолчала.

У лестницы мы попрощались с парнями и направились в свою комнату.

После этих выходных сил не осталось ни на что.

В понедельник было блаженством снова посещать занятия без Блейка. Я волновалась, не поймите меня неправильно. Изабель сказала, что позвонит, как только он очнется, но я также была благодарна за уроки без террора.