Фургон не остановился, чтобы взять еще людей. Я почти не слушала тех, кто был занят болтовней. Оливия напоминала тараторку, и все, казалось, прислушивались к тому, что она хотела сказать.

Я не могла перестать думать об ужасных вещах, которые происходили здесь раз в месяц. Прятаться в эти дни было плохим знаком, поскольку я, вероятно, никогда не узнаю, кто стоит за всем этим, но помощь девочкам с малышками звучала как хороший план.

Я оторвалась от своих мыслей, когда Оливия выпрыгнула из фургона. Я даже не поняла, что он остановился.

— До завтра, Элль.

— До завтра, — улыбнулась я.

Оливия встретила двух девочек — рыжеволосую, примерно моего возраста, и другую, лет двенадцати. Она обняла их, и они зашагали вместе по дорожке к спрятанному за деревьями дому.

Повозка двинулась дальше к дому Чарльза.

Я даже не поняла, что Максин слезла, когда мы остановились прямо перед домом Чарльза.

— Ну и о чем ты сейчас думаешь? — Августа легонько толкнул меня, пока мы шли к двери.

— Да так, ни о чем, — пробормотала я.

— А вот это уже ложь, Алфавит.

Я хихикнула снова.

— Ну ладно, наверное, я просто устала.

— Ясненько. Для девчонки, которая пальцем о палец не ударила… — начал поддразнивать он и отбежал, когда я собралась игриво его стукнуть.

— Я не лентяйка, к твоему сведению. Я срезала сегодня просто до фига винограда.

— Сняла, а не срезала, — поправил он меня. — Видишь, ты даже термина не знаешь.

— Неважно, — сказала я и стукнула его.

— Оу, у тебя действительно сильный удар, — Он потер то место, куда пришелся удар, и я увидела, как Чарльз слегка прищурился. Я отвернулась, делая вид, что ничего не замечаю.

— Это должно научить тебя не связываться с девушками.

Чарльз рассмеялся и на этот раз понимающе посмотрел на меня. Как будто он знал, что я лгала весь день обо всем. Мне не нравилась та часть про ложь.

Мы вошли в дом, и в нос мне ударил потрясающий аромат. Я умирала с голода.

— Марш умываться, — скомандовала Гертруда, — и спускайтесь вниз ужинать, — она подставила щеку Августину для поцелуя. — Добрый вечер, Элль, как прошел твой первый день?

— Отлично. Я здорово потрудилась и сегодня буду спать, как убитая.

— Спать, — в голосе Августина снова зазвучали дразнящие нотки. — Женщина, ты спала два дня.

— И что с того? — игриво парировала я, взбегая с ним по лестнице.

— Он уже знает? — я услышала, как Гертруда спросила кого-то.

— Нет, мы еще ему не рассказали.

Не рассказали кому и что?

— Боюсь, он начнет экспериментировать, засыпая ее вопросами о том, как это все работает.

Я ненавидела свой усиленный слух и отключилась, когда добралась до своей комнаты. Они очень переживали за Августа.

В комнате рядом с ванной нашла один из тех тазов с горячей водой, от которой шел пар.

Окунуть в нее руки было очень приятно, и я умылась. Не почувствовала себя чистой, но освежилась. Была уверена, что сегодня вечером у меня снова будет время помыться, но тут в голове всплыл Август, так что, возможно, и нет.

Закончив, спустилась вниз.

Маленькая девочка с вьющимися каштановыми волосами и самыми большими голубыми глазами, которые я когда-либо видела, спряталась за ногой Дейзи. Ей было четыре-пять.

— Кэсси, — пропела Дейзи и посмотрела в мою сторону. — О, я вижу, ты вдруг застеснялась. — Она заговорила с маленькой девочкой. — Элль, это Кэсси, свет моей жизни.

Я присела и оказалась на одном уровне с Кэсси.

— Привет, я Элль.

— Привет, — тихонько поздоровалась она.

Я подмигнула, встала и вернулась к столу. Дейзи смеялась над чем-то, что сказала Кэсси, но я, честно говоря, не расслышала.

Я заметила на одном из стульев девушку с этническими чертами лица, она напомнила мне Ченга. Гертруда велела мне сесть напротив. Девушка была по-своему красива, но волосы у нее были коротко острижены, и она изо всех сил старалась быть непривлекательной.

Она была глубоко погружена в свои мысли и когда увидела, что я смотрю на нее, то посмотрела мне прямо в глаза. Ее глаза были прекрасны. У нее был один карий глаз и один серый. Как будто кто-то выплеснул ей на радужку брызги серых чернил.

— Привет, я Энни.

— Элль, — ответила я, — но я уверена, что ты уже в курсе, — добавила я, и она хихикнула.

— Новости здесь распространяются очень быстро.

Я улыбнулась.

Гертруда расставила тарелки.

Чарльз произнес молитву, в которой просил оберегать нас всех и благословить еду и руки, которые ее приготовили.