Потом мы все приступили к еде. Я не могла припомнить времени, когда была так голодна. Все начали говорить одновременно.

Они говорили о сегодняшнем дне, о сарае и ремонте, который был сделан сегодня. Стиву было что сказать. У него светлые волосы, как у Августа, он худой и высокий. Но каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд, он отворачивался. Как будто он боялся женщин. Это заставило меня улыбнуться.

Еще одного из сыновей Маркуса, полагаю самого старшего, звали Том. Он — полная противоположность Стива и Августа. Он был мужественным, как Маркус, и у него темно-каштановые волосы, как у Дейзи и его отца.

Он продолжал говорить о том, что им нужно больше оборудования для ремонта, и было очевидно, что парень по имени Люк должен будет отправиться в город с небольшой группой людей, чтобы пойти и получить его.

— Нет, — ответил Маркус. — Ты никуда не пойдешь, Том. Ты нужен нам здесь.

— Папа, у всех остальных мужчин был свой черед. Ты не можешь так со мной поступить.

Атмосфера накалялась, и это начинало немного пугать меня.

— Я бы отпустил тебя, если бы знал, что это все, что ты планируешь сделать в городе. Я знаю, почему ты хочешь уйти, и мой ответ — нет.

Том хмыкнул и, с силой отодвинув стул, широкими шагами вышел из комнаты.

— Маркус, — укорила Гертруда.

— Я не могу потерять еще и его. Я потерял уже слишком много детей.

— Она была его женой.

— И, насколько нам известно, теперь она принадлежит кому-то другому.

За столом стало очень тихо. Жену Тома забрали. Он хотел найти ее, и именно поэтому Маркус не выпускал его из виду. Это было плохо.

Мы закончили наш ужин в неловкой тишине.

— Август, — обратился Чарльз, — когда закончите помогать на кухне, я буду ждать вас с Элль в кабинете.

Гертруда застыла, а Маркус молча смотрел на отца, сидевшего на другом конце стола.

— Папа, — обратился Маркус, вытирая рот салфеткой. — Могу я спросить, в чем дело?

— Чем скорее мальчик узнает, тем лучше, Маркус.

— Узнает что, дедушка? — спросил Август.

— Терпение — не твой конёк, мой мальчик.

Все усмехнулись. Лишь Гертруда и Маркус оставались серьёзными, но, как и обещали, больше эту тему не развивали.

Вся молодёжь помогала Гертруде и Дейзи убраться на кухне.

— Ты знаешь, о чем дедушка хочет поговорить со мной? — продолжил надоедать матери Августин.

— Подожди и сам узнаешь.

— Почему он хочет, чтобы Элль тоже была там? — он замер и просто уставился на мать. — Серьезно, я с Макс, мам.

Она бросила в него кухонное полотенце.

— Дело не в этом.

Он засмеялся и поймал ткань, а Гертруда пробормотала что-то о подростковых гормонах и о том, что мир не всегда вращается вокруг этого.

— Тогда что?

— Подожди, — одновременно прикрикнули на него Дейзи и Энни.

— Ладно, — проворчал он и принялся расставлять чистые тарелки по шкафчикам.

Он вёл себя, как ребёнок на день рождения, постоянно спрашивая Гертруду, нужно ли ещё что.

— Нет, можете идти, — сказала она нам, и я последовала за Августом в сторону кабинета.

— А ты знаешь, о чём они?

— Да, но тебе стоит узнать об этом от Чарльза.

— Какие же вы все зануды.

Я усмехнулась.

— Ты и правда не умеешь ждать.

— Да, всю жизнь так, — сказал он, открывая дверь в так называемый кабинет.

Войдя внутрь, я словно оказалась в музее. Старый стол был заставлен старинными вещицами. Щиты, знак драконианцев, знак Дента — там было всё, даже изображения разных видов драконов. Я не могла отвести взгляд. На полках теснилось столько книг, что я не могла перестать пялиться.

— Присаживайтесь, — сказал Чарльз из-за стола, и Август первым упал на один из двух стульев.

Он взял один из тех кубиков, где нужно собрать все цвета вместе, и начал его крутить.

— Так в чём дело?

Чарльз лишь улыбнулся.

— Элль, пожалуйста, садись.

Он указал рукой на другое место, и я его заняла.

Август переводил взгляд то на меня, то на деда.

— Вы меня просто убиваете!

Чарльз рассмеялся.

— Твои родители боятся, что, если мы тебе расскажем, ты захочешь узнать больше.

— Больше о чем? — спросил Август.

— Элль… что ж, она как мы с тобой, и даже больше.

Он с прищуром взглянул на меня.

— Ты родилась с меткой?

Я кивнула.