Девочки исчезали одна за одной, пока не осталась только я одна.

Задвижка открылась, и внутрь устремился свет.

— Что это? — спросил один из них.

Я не узнавала его голос, но это было не важно.

Я опустила оружие. Если я убью его, они убьют меня, и щит исчезнет.

Я положила топор на землю и встала.

Глаза резало от яркого света, когда я посмотрела на него. Он улыбнулся.

— А ты кто такая?

— Меня зовут Элль. Как видите, я здесь одна.

Он обвел взглядом помещение и нахмурился.

— Однако, они смогли спрятать тебя от нас, так?

— Это не входило в договор, — сказала я.

— Да что ты знаешь о договоре. Мы здесь закон. А не какая-то смазливая мордашка, считающая, что смыслит в договорах.

Я тоже улыбнулась.

— О, я знаю намного больше, поверьте. Но, думаю, в этот раз вы оказались умнее. Так что забирайте меня. Раз вам так нужно.

— Ты сама знаешь, как выбраться отсюда, пошевеливайся, — последнее слово он произнес прямо-таки ледяным тоном.

Я поднялась по ступенькам и увидела пятерых мужчин. Все они были в форме, но я не могла ее узнать. Трое из них, включая того, кто нашёл убежище спустя пять лет, были высокими, темноволосыми и с холодными глазами.

Защелка закрылась, и я почувствовала, что снова могу дышать. Четвертый мужчина был невысоким блондином. Я почувствовала омерзения от того, как он разглядывал меня. В голове крутилась куча вариантов, как надрать им задницы, а затем за деревьями что-то пошевелилось. Я оглянулась и увидела огромную Виверну.

Я застыла, прикипев взглядом к ее рыжевато-коричневому телу. Я никогда не видела так близко настоящую Виверну. Той ночью в академии было слишком темно, и нам приходилось бороться за собственные жизни.

Тому, кто нашёл меня, пришлось подтолкнуть меня, чтобы я продолжила идти.

Я подчинилась, и тогда он связал мои руки веревкой.

Я лишь предостерегающе взглянула на него, когда он затянул их сильнее. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Словно это было смешно.

— А ты не такая как остальные. Ни слез, ни плача. Ты не боишься. Должен сказать, мне это нравится. Это заводит.

— Держись от меня подальше.

— Или что? — рассмеялся он и потянул за верёвку, связывающую мои запястья так, что я врезалась прямо в него.

Его губы сразу же оказались на моих, а язык резко проник в мой рот. Я укусила его, и он залепил мне пощечину.

Я упала на пол, и почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня и перекинули через плечо.

Тот, кто поцеловал меня, поднял мою голову за волосы так, чтобы я посмотрела на него.

— Ты заплатишь за это, как только мы доберёмся до владений отца.

Он оттолкнул мою голову, и остальные быстро зашагали.

Я взглянула на засов и поняла, что скоро мое заклинание рассеется. Они в безопасности, остальное не важно. Я сдержала обещание.

Поцеловавший меня идиот взобрался на Виверну, и я обрадовалась, что он улетел. Я возненавидела этого парня, кем бы он ни был.

Они бросили меня в фургон, фургон Маркуса, и лошади сразу пошли вперёд.

Я снова обернулась к оставшимся фермерам и услышала мольбы Маркуса и Чарльза. Мольбы ради чего? Если Август что-нибудь натворит, я ни за что не прощу себя, что не попыталась помочь ему овладеть собственными способностями.

Я должна была обучить его всему, что знала.

Я так сглупила.

Мы, наконец, подошли к остальным, и один из них стал говорить на вивернском. Он говорил слишком быстро, и все, что я смогла понять, так это, что они нашли меня.

«Пожалуйста, только не сходите с ума, — молила я про себя. — Зато остальные в безопасности».

Затем они снова меня схватили, и Дейзи горько заплакала. Следующей закричала «нет» Оливия.

Остальные глазами искали своих дочерей позади меня. Я покачала головой, взглянув на Чарльза — он должен был успокоить их.

— Тшшш, — он удержал Дейзи. — Успокойся.

Наконец, она поняла, что взяли лишь меня.

Разговор на вивернском ещё продолжался, а я нашла глазами Августа. Он не мог отвести от меня взгляд.

— Пожалуйста, я умоляю, не забирайте мою внучку.

— Ещё одну? — к Чарльзу подошёл другой мужчина. — Почему ты прятал эту?

На меня обратилось ещё больше взглядов. Оливия плакала, а другие отцы и матери ничего не понимали. Как и Август. Он смотрел на меня со смесью благодарности и обиды за предательство, так как понимал, что я скрывала правду. Но, по крайней мере, рты они держали на замке.