Он протянул руку.

— Тогда договорились. Но должен добавить, что играть нужно убедительно, особенно перед публикой и другими придворными.

Я снова кивнула. Поскольку мне не нужно с ним спать, он может делать, что хочет. Я даже поцелую его, если придется.

Он улыбнулся.

— Твоя комната там. Своих любовниц я держу поблизости, чтобы действительно хорошо приглядывать за ними. Обещаю, никто из моих домочадцев никогда тебя не обидит.

— Спасибо, вы очень добры.

Не знаю, почему сказала это, но в настоящий момент он действительно был добрым, ну или что-то около того.

Его губы изогнулись, и в его глазах промелькнула надежда, это было что-то новенькое.

— Здесь вряд ли можно услышать подобное. Признательность редка, как и сострадание.

Я проследовала за ним в свою комнату. Она была огромной, скорее пригодной для принцессы, чем для любовницы. Кровать стояла настолько большая, что в ней легко можно разместить от пяти до десяти человек. Простыни — цвета чистого золота. И так много подушек. У самого огромного окна, что я когда-либо видела в своей жизни, стояло викторианское кресло, драпированное материей более темного золотого оттенка. В одном углу находился камин, а лорд Крептон похоже был любителем меха. Это было понятно по коврам. Комната оказалась просто превосходной.

Возможно, все будет не так плохо, как я думала. Хоть что-то положительное в моем случае…

БЛЕЙК

— Я теперь пустышка! — закричал я на нее и пнул мусорную корзину, стоявшую перед столом. Кругом разлетелись бумажки.

— Блейк, — пыталась успокоить меня Констанс, — ты не пустышка.

— Тогда почему я не могу найти ее, Констанс? Почему?!

— Не знаю.

— Значит… — я не хотел даже думать об этом и зажмурился, — или тогда это означает, что она…

— Не говори так. Ты как никто другой должен знать, что она слишком сильна для этого, Блейк. Она не мертва, слышишь?

— Я не знаю, Констанс, — сказал я.

Я стоял, уперевшись обеими руками в столешницу. Я никогда не чувствовал себя таким — бесполезным.

— С того момента, как очнулся, я испытываю это тошнотворное чувство, я больше не могу добраться до нее. Словно между нами огромная стена, окружающая ее разум, и я не могу преодолеть ее, ничего не могу. Мне нужно, чтобы она была рядом!

Констанс лишь смотрела на меня огромными серыми глазами с коричневыми крапинками, танцующими в радужках. Ее глаза отличались от глаз мамы, это я знаю теперь, но, когда я был маленьким, то не видел разницы.

— Ты найдёшь ее, Блейк, — мягко произнесла она.

— Когда? — я стукнул по столу обоими кулаками. — Ты должна обследовать меня тщательнее.

— С тобой все в порядке.

— Нет, не в порядке, потому что я не чувствую ее, не знаю, где она. Мой дар слежения не может помочь мне найти ее нигде. Она была права. Связь — это чушь собачья.

— Блейк, пожалуйста. С вами обоими так сложно, у меня нет ответов на все твои вопросы. Ты уже говорил с Ирэн? Может быть, она поможет?

Я рассмеялся.

— Ирэн больше не видит обо мне ни хрена. Даже когда…

Я не мог сказать этого вслух, но, когда она стала ближе, сломила некоторые мои собственные стены, немного усмирив гнев и темноту, способность

Ирэн относительно меня оказалась полностью заблокированной. Словно влияние Елены защищало меня от способности Лунного Удара. Раньше я это ненавидел, но теперь полюбил. Она защищала меня от зла, а я не могу даже найти ее.

— Ты смотришь на это под неправильным углом, — сказала Констанс. — Она жива.

Я поднял на нее глаза.

— Если бы она умерла, Ирэн увидела бы твое будущее.

Глава 17

ЕЛЕНА

Думала, усну как убитая, но не смогла. Я проворочалась всю ночь, как будто лежала на камнях. Мозг не хотел отключаться и подсовывал мысли о том, о чем я переживала: о фермерах, о Кэсси, Никки и Макс. У них больше нет укромного уголка, где можно спрятаться, и я не знала, хватит ли Чарльзу и остальным времени, чтобы построить новое.

Потом я подумала об Энни. Конечно, она рядом, но она — Солнечный Взрыв. Девушка говорила, что здесь делают с драконами. Их пытаются обратить ко злу, и это одна из причин, почему она отказывалась обращаться. Энни так давно этого не делала, что уже и не помнит, как все должно происходить.

Потом шел Август. Что, если Совет обнаружит, что он драконианец? Они убьют его.

Ещё я все постоянно думала о парне на Виверне — точной копии Блейка. Он был так же красив, с таким же волевым подбородком и такой же улыбкой. Отличались только глаза и голос.