Я повернула голову и увидела мужчину около шестидесяти лет с волосами цвета соли с перцем. Его плечи укрывала какая-то звериная шкура. Он выглядел дружелюбно, но я сомневалась в этом.

Энни глубоко вздохнула, и я увидела, что ее руки немного задрожали.

Я хотела подойти и обнять ее, но она покачала головой.

— Лорд Крептон. Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго.

— Ни в коей мере. Так, и что у нас тут? — сказал он, взглянув на меня, а потом на Энни. — Эту, — указал он на Энни, — не надо, а эту давай, — он посмотрел на меня.

— Эта пойдет только вместе со второй, — кивнула я в сторону Энни и с трудом сглотнула. Пожилой мужчина на несколько секунд задержал на мне взгляд, а потом посмотрел на мадам Мезоузу, которая всем своим видом показывала, как натерпелась от моего длинного языка.

— А она ничего так говорит, — произнес он.

— Я сделаю что угодно, если вы будете так добры взять и ее тоже, — стояла я на своем.

Он прищурился.

— Что угодно?

Я сглотнула ком и, слабо улыбнувшись, кивнула. Я уже не была так уверена в «чем угодно», но нас никто не разделит.

— Хорошо, полукровка может остаться.

Я ненавидела это слово. Энни прекрасна, в ней смешаны две расы, как и у Снега. Она кто угодно, только не полукровка.

— Анастасия, — эхом отразился от стен его голос.

— Да, милорд, — подбежала к нему крошечная горничная.

— Забери… — он снова посмотрел на меня и указал рукой на Энни.

— Энни, — подсказала я.

— Забери Энни и покажи ей ее комнату. Уверен, у нас найдется место для ещё одной горничной.

— Да, милорд. Спасибо, милорд, — она поклонилась, взяла Энни за руку и вывела ее из холла.

Лорд Крептон протянул мадам Мезоузе конверт, который та приняла обеими руками.

— На этот раз тебе удалось меня удивить. Хорошая работа.

— Спасибо, милорд, — она тоже поклонилась. — Доброй ночи.

Женщина развернулась и исчезла.

— А теперь пошли ко мне в комнату посмотрим, за что я заплатил.

Сердце грохотало, когда я обнаженная стояла в комнате лорда Крептона. Я изо всех сил старалась не проронить ни слезинки, но не знала, сумею ли. Он уставился на мою метку, расположенную на внутренней поверхности бедра чуть выше колена.

Он нахмурился.

— Хотел сказать, что у тебя, моя дорогая, боевой дух, — он улыбнулся.

Он взялся за свои штаны, и сердце едва не выскочило из груди. Но он остановился.

— Расслабься, — сказал он и приспустил только часть штанины, чтобы показать свою метку.

Теперь нахмурилась уже я.

— Я тоже был одним из драконианцев, очень, очень давно, — он натянул штаны, развернулся и подошёл к бару на колесах. — Как тебя зовут?

— Элль, — на этот раз имя далось легче.

— Элль? — спросил он, и я кивнула. — Дай угадаю, ты с севера?

Я снова кивнула.

— Да.

Я помнила из дневника матери, что всегда нужно отвечать, когда говоришь с мужчиной или женщиной выше тебя по положению. Хотя он не был выше меня.

— Тебе налить чего-нибудь?

— Да, это очень мило с вашей стороны.

Если я напьюсь, тогда, возможно, я не вспомню всего этого ужаса.

Он ухмыльнулся.

— Вид и манеры у тебя безупречные. Я не солгал, когда сказал мадам Мезоузе, что на этот раз она оправдала мои ожидания. Я сыт по горло женщинами, которые готовы делать все, что я скажу, а потом используют мои тайны в своих целях. Ты для меня как глоток свежего воздуха.

Я слегка улыбнулась, но была рада, что пару минут назад не стала молчать.

— Тебе холодно?

— Немного.

— Вот.

Он взял свой меховой плащ и обернул его вокруг меня. Мне стало тепло, и я была благодарна, что больше не стою перед ним нагишом.

— А теперь… — произнес он, встав напротив меня.

Пожалуйста, только не проси спать с тобой.

— Я должен признаться кое в чем таком, что если это всплывёт наружу, меня за это убьют.

Я взглянула на него.

— Меня не интересуют женщина. Мои предпочтения, скажем так, находятся по другую сторону.

Я снова сглотнула. Хорошо, такого я совсем не ожидала.

— Тогда что здесь делаю я?

— Ты должна сыграть роль. Притвориться моей любовницей, а взамен я защищу тебя от всех здешних мужчин, а твоя подруга может остаться в качестве горничной.

Это прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Вы даёте слово?

— Если ты дашь свое.

— Обещаю, я никому не скажу.