— Мне не нужна помощь, чтобы избавиться от одежды, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— А она дерзкая, да?

— А-ха. Кем бы ни была, она даже мадам Мезоузу заставила попрыгать, словно мешок с Мексиканскими бобами2, — сказала та, что привела нас сюда.

— Ты вообще кто? — спросила одна из девушек.

— Никто, а сейчас можно нам ненадолго уединиться?

— Никому тут не позволено уединяться, принцесса.

От такого обращения я сглотнула.

— Здесь все не так, как на севере. Так что, если бы я была тобой уже начала бы бояться.

— Габс, хватит, она не уступит. Насколько известно, под одеждой, от которой несет за версту, она скрывает метку.

— Есть метка или нет, ее заставят уступить по-плохому.

Девушки засмеялись и ушли. Осталась лишь та, что привела нас.

— Спасибо, — сказала я, и она слегка вздрогнула. Это показалось странным, словно раньше она не слышала благодарности.

— Ну… Пожалуйста.

Она подошла к кушетке и присела, когда мы с Энни пошли к ваннам. Я разделась и легла в воду. От нее исходил сладкий аромат.

— Серьезно, Элль, кто ты? — внезапно спросила Энни.

Я взглянула на нее.

— Никто, — ответила я и успокоилась на этом.

Когда мы вымылись, нас ждало новое роскошное белье и красивые платья.

Мы надели белье, и девушки приняли, чтобы помочь нам с корсетами.

У Энни грудь была небольшой, поэтому она смотрелась великолепно, а вот моя грудь… Моя прямо-таки выпирала, и я выглядела просто дешевкой.

После этого нам нанесли макияж и сделали прически, и, когда я взглянула в зеркало, почти не узнала себя.

Я выглядела дёшево и дёшево пахла. Если бы Блейк был жив, от Эйкенбороу не осталось бы сейчас камня на камне. И виновен был бы не Блейк. Ему никогда не было до меня дела, кроме спасения моей жизни пару раз. Просто и мои способности умерли в ночь его смерти.

Принять это все ещё тяжело.

Нас снова отвели в карету. Мадам Мезоуза — европейка — как я поняла, теперь выглядела иначе. Теперь она была элегантной и яркой.

Увидев Энни, она нахмурилась.

— Похоже, Амелия ещё на что-то годится. Никогда бы не подумала, что она сможет сотворить из тебя такое.

Энни села рядом со мной. Зачем она сказала это, ну, я могла придумать несколько причин. Весь это город был адом.

Лошади резко тронулись, и корсет впился в ребра. Я едва могла дышать.

Я не знала, что меня ждёт сегодня ночью, или точнее кто, но знала, что совершенно не хотела этого.

Надо было принять наказание, или что там ещё мог придумать Совет, а не убегать и встревать в неприятности. Однако дневники матери все ещё были со мной. Все ее истории о гордо поднятом подбородке и нахождении способов выжить. Все они врезались мне в память и будут тем, что я сохраню на всю жизнь. Я воспользуюсь ее смелостью и превращу эту смелость в свою.

Повозка остановилась во внутреннем дворе перед красивым зданием. Я не поняла, что это, отель или дом — так много там было комнат.

Мы вышли и поднялись по ступенькам. Сердце готово было вырваться из груди. Я совсем не хотела стать одной из этих женщин.

— Как он скажет, так и будет. Если он ее не захочет, она вернётся со мной, — сказала мне европейка.

— Ох, он возьмёт ее, — сказала я, а женщина стиснула зубы, но ничего не ответила, взглянув на меня.

Я подняла подбородок и последние ступеньки прошла вместе с Энни.

Дверь открылась, и мы вошли.

Холл был отделан хрусталем и мрамором. Мадам Мезоуза шла позади нас.

— Сообщите лорду Крептону, что приехала мадам Мезоуза с новым заказом, — сказала она, словно мы были чем-то вроде еды.

Встретившая нас женщина поклонилась и исчезла.

Сразу после этого из другого холла вышла другая женщина в черном. В руке она держала бутылку спиртного и выглядела заплаканной. Она была в полном раздрае.

— Почему ты тут все время появляешься со своими шлюхами, меня не касается, — сказала она мадам Мезоузе. — Это из-за них умер мой муж, а отец и братья последуют по его стопам.

— Я не виновата, что твой муж не мог удержать своих рук от собственности отца.

— Собственности отца? — женщина посмотрела на нас. — Вам самим не противно? — она плюнула и ушла.

Я смотрела в ту сторону, куда она ушла. Мне было жаль ее, и я чувствовала то же самое.

— Они понятия не имеют, откуда вы берете этих девушек, так?

Мадам Мезоуза взглянула на меня.

— На твоём месте я бы прямо сейчас попридержала язык.

— Ева, — послышался с лестницы мужской голос.