— Вообще-то, он пришел мне на выручку.

— Ой, вот только не надо. Я знаю, что он красавчик, Элль, но он далеко не подходящий парень и точно не собирался спасать тебя. Он сделает все, что ему скажут.

Я кивнула. Он не Блейк. Блейк мертв. Он не Блейк, Елена.

— Чего хотел Сеймур, Элль?

— Ему плевать, что я принадлежу его отцу.

Она вздрогнула.

— Я знаю, это плохо, но его отец обещал…

— Сеймуру плевать на правила отца. Ходят слухи, что лорд Крептон убил своего зятя за изнасилование предыдущей любовницы. Ей так сильно досталось, что через пару дней ее не стало.

— Она умерла?

— Мужчины — ублюдки, Элль. Расскажи лорду Крептону, пока ещё не слишком поздно.

Я кивнула.

— Сегодня скажу.

— Хорошо, — она посмотрела на меня. — Он уже рассказал тебе о пире?

Я кивнула.

— У меня нет выбора, придется пойти.

— Пиры ужасны. Что бы ты ни делала, притворись, что тебе хорошо, как никогда в жизни, пожалуйста.

— Знаю, Энни, — я вздохнула и снова обняла ее. — Я так переживала, что это ты та самая пташка.

Она захихикала.

— Поверь, для этого я им не нужна.

— Почему? Ты же красавица!

Она лишь сморщила нос.

— Мне нужно убрать ещё в двух комнатах, потом я зайду к тебе, хорошо?

Я кивнула.

— Будь осторожна, Элль, если увидишь кого-нибудь из дружков Сеймура, сразу иди туда, где есть ещё люди, пожалуйста. Я знаю, он немного побаивается отца из-за того, что случилось с Марком. И, пожалуйста, скажи лорду Крептону.

— Скажу, я обещаю.

— Хорошо, мне пора идти.

— Пока.

Энни вышла, а я ещё раз вдохнула поглубже и вышла следом.

БЛЕЙК

— Расскажи, пожалуйста, мне нужно понять. Насколько я помню, ты не хотел иметь с ней ничего общего, — сказал Эмануэль, пока мы отдыхали на вершине горы. Мы оба были в человеческом обличье (и оба с голым задом) и наслаждались живописным пейзажем Пейи. Ярко светило солнце. Прекрасное зрелище.

— Я не могу. Это не то, чем всем кажется. Это не что-то мгновенное.

Эммануэль взглянул на меня, прищурившись.

— Какая-то бессмыслица для меня.

Я ухмыльнулся.

— Это и не должно иметь смысл, Эмануэль, — вздохнул я. — Это просто прекрасно.

— Ну, хорошо, — сказал Эмануэль так, что я рассмеялся, — а что насчёт тьмы?

Я улыбнулся, играя с веточкой.

— Отступила.

— И ты больше не чувствуешь потребности в ней?

— Не-а, просто немного переживаю, а ещё чувствую себя бесполезным.

— Блейк, ты вовсе не бесполезен.

— Раньше я слышал ее мысли, Эмануэль. А сейчас — ни звука. Раньше она просто выводила меня.

— Своими мыслями? — изогнул бровь Эмануэль.

— Ага, но тогда связь даже не была такой сильной. Сейчас же я только об этом и молю, молю хоть о каком-нибудь знаке, но ничего нет. Я даже не знаю, в порядке ли она.

На какое-то время повисла тишина.

— Знаешь, есть ещё один способ, но он обычно работал в связях, где люди и драконы провели друг с другом сотни лет.

Я уставился на него.

— Я уже слышал ее мысли, Эмануэль.

Эмануэль ухмыльнулся.

— А ты думаешь, я просто так поднял эту тему?

— Ну и что за способ?

— Если хочешь увидеть знак, нужно изрядно попрактиковаться, Блейк.

— Ну и что надо делать?

Я произнес это с долей разочарования и раздражения. Я сделаю все, лишь бы увидеть знак, что она жива.

— Закрой глаза.

Я уставился на него.

— Ты же хочешь знак? Да или нет?

Я закрыл глаза.

— Теперь слушай свое сердцебиение. Я имею в виду, действительно слушай, Блейк.

Я сделал, как он сказал, и сосредоточился на слухе. Было сложно, потому что сердце стучало так тихо, что уловить его ритм могла только ЭКГ.

— Слышишь?

— Ещё нет. Как мое сердцебиение связано с нашей задачей?

— Подожди, скажешь, когда услышишь.

Я глубоко вздохнул: ничего.

— Просто скажи мне.

— Это нужно делать постепенно, Блейк. Попробуй снова.

— Эмануэль, у меня нет времени, чтобы практиковать целый день. Просто скажи мне, и я попробую.

Он улыбнулся.