— Иди ты… сама знаешь куда!

— Только после того, как ты дорогу проложишь. Не люблю нехоженые места.

Она усмехнулась и ушла в сторону гостиной, а я побежала наверх, в свою комнату. Нужно было срочно собирать вещи — все, что успею. Чувствовала моя самая мягкая часть тела: папа теперь долго будет отходить, и лучше нам не встречаться какое-то время.

Позвав на ходу Ниру — свою горничную, — я вошла к себе и замерла, пытаясь сообразить, с чего начать.

— Что мне делать? — в унисон моим мыслям спросила девушка.

— Уложи мои вещи: несколько вечерних нарядов, костюм для верховой езды, карнавальный, дорожный и повседневное… Туфли тоже! Минимум четыре пары: лодочки, классику, шпильки и те, вульгарные, помнишь?

— От которых эр Айгари велел избавиться? — Нира чуть улыбнулась.

— Да, они. И побыстрей, пожалуйста. У меня совсем мало времени.

Девушка кивнула и бросилась к гардеробной, а я подошла к столу-бюро, вынимая лист бумаги и перьевую ручку.

Спустя пару минут письмо, адресованное Яну, было закончено. Подув на него, я произнесла заклинание для моментальной сушки чернил и сложила бумагу вчетверо.

— Нира, — позвала я горничную, — вели отправить это эру Корсту. Сразу после нашего с Мэди отъезда.

— Хорошо, — на ее лице отразилось сочувствие. Забрав письмо, девушка спрятала его в кармане платья и снова принялась паковать мои вещи, приговаривая между делом: — Полусапожки тоже пригодятся. И кашемировый костюм. А что со шляпками?..

Ответить я не успела.

Дверь открылась, и в комнату вошла мама. Окинув взглядом комнату, она остановилась на мне и постановила:

— Пора.

— Мы еще не…

— Марианна, отец спалил контракт, который готовил для эра Свирта. И черновики к нему тоже. Остались какие-то первые наработки, но, насколько я поняла, ситуация не очень хорошая.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Надо же было ворваться к отцу в кабинет и так его довести! Он про этот контракт несколько месяцев говорил…

— Нира, закрывай чемоданы, — велела я, — хватит и этого!

— Но…

— Хватит!

Горничная бросилась закрывать замки, а я судорожно соображать: что еще забыла? Ничего не шло в голову: жгучая обида застилала глаза слезами, даже руки слегка дрожали от смятения и неверия в происходящее.

— Идем, Мари. — Мама подошла и обняла меня за плечи. — Не волнуйся, все уляжется. Папа несколько дней будет злиться, но потом перегорит, ты же знаешь.

— Знаю.

— Тогда улыбнись, милая. Что плохого в поездке к Буджерсам? Многие девушки жизнь положили бы за возможность оказаться во дворце и увидеть принца, а ты будто на виселицу собралась.

— Мама, я обручена, — посмотрев на нее, покачала головой: — Папа не имел права разрывать нашу с Яном договоренность. Только не так. А Буджерсам нужна спокойная девушка, которая почтет за честь рожать наследников и улыбаться любовницам принца. Это унизительно.

Мама обняла меня, поцеловала в щеку и тут же осторожно стерла след от помады.

— Послушай, — сказал она, — если Ян действительно… заинтересован в браке с тобой, то, получив отказ от твоего отца, он получит необходимую встряску. И потом, сейчас я скажу тебе сплетню, которую мне рассказала эра Тинт, а ей… Неважно кто, но доверять ей можно на восемьдесят девять процентов. Так вот! — Мама махнула рукой, образуя вокруг нас полог тишины, и прошептала заговорщицки: — Говорят, весь этот «отбор» невест — только дань обычаям, чтобы флоришианцы не начали возмущаться. На самом деле принц уже выбрал даму сердца, и она будет среди вас.

— Быть не может! — Я округлила глаза.

Мама загадочно улыбнулась:

— Говорю тебе, там все продумано. Конечно, некоторые девушки, из тех, что приедут в замок, попытаются стать избранницей Максимилиана, но все будет зря.

— Это же замечательно!

— Вот именно. — Мама чуть сжала мои плечи. — Поэтому поезжай и будь там собой. Улыбайся, развейся. Ян, увидев тебя среди остальных невест, умрет от ревности и тут же назначит дату свадьбы, а папа к тому времени отойдет.

— Я тебя люблю! — Теперь уже я бросилась обнимать маму. — Ты — просто чудо!

— Знаю. А теперь поезжайте!

* * *

— Стыдно, — выразила мои мысли одним словом Мэделин, глядя в потолок нанятого экипажа. — Приедем во дворец среди ночи… в этом.

Я устало вздохнула. Желания оправдываться не было, просто поддерживать беседу — тоже.

— Почему мы не могли воспользоваться магобилем? — не унималась сестра. — Отец так волнуется о своем честном имени и совсем не понимает, сколько сплетен будет, когда мы явимся к Буджерсам вот так! Будто родители только и ждали момента, чтобы избавиться от единственных дочерей!