— Как всегда, предпочитаешь бежать, — пробубнил он, вновь откидывая голову на спинку кресла и отдавая все внимание потолку.

Я медленно с опаской поднялась с кресла, в котором сидел принц, и на негнущихся ногах развернулась, чтобы увидеть удивительную картину: вокруг, прямо в воздухе, висело множество магических светляков, а по центру комнаты, обставленной по периметру полками и шкафами, стоял круглый стол, полностью заваленный газетами, журналами, бумагами и книгами. На полу также лежали печатные издания разной степени старины, а еще, ближе к левой стене, палас был небрежно отдернут в сторону и, прямо на паркете, некий горе-художник расчертил миниатюрный рисунок мелом. Копию того, в котором совсем недавно оказались мы с принцем.

От увиденного у меня моментально перекрыло горло, стало невозможно дышать. Пытаясь захватить ртом воздух, в волнении я пошатнулась, но взяла себя в руки и посмотрела на мужчину, сидящего рядом с рисунком с задумчиво-отрешенным взглядом.

В брюках и одной лишь белой рубашке с закатанными почти по плечи рукавами, Андрис Геррард крутил головой, волосы на которой были взъерошены во все стороны. Он что-то искал среди бардака, рассматривая бумажки, исписанные неровным мелким почерком, и нервно что-то нашептывая себе под нос.

— Куда я ее положил? — в конце концов спросил советник, скривившись от раздражения. Резко обернувшись, посмотрел на стол и, победно вскрикнув, поднялся, хватая оттуда книгу в кожаном переплете, с огромной руной на обложке, светящейся холодным синим светом.

— Здесь. Это точно она, — кивнул сам себе Андрис, после чего посмотрел наконец на меня.

Я стояла совсем рядом, смотрела на книгу, от которой веяло старинной магией, и отчаянно пыталась понять, что же происходит.

— Макс? — тихо позвал эр Геррард, и в его вопросительной интонации мне послышалась догадка. Он понял! Вот так сразу. Не понадобилось даже объяснений.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрела в его глаза и медленно покачала головой. Лгать старшему советнику не пришлось.

Он прикрыл книгу, оставляя в ней указательный палец, и, склонив голову, сделал шаг навстречу, проговаривая следующее слово одними губами:

— Эра?

Я кивнула и растерянно пожала плечами.

Некоторое время мы так и стояли, рассматривая друг друга. Вдруг, прислушавшись к себе, я поняла, что чувствую радость от встречи, пусть и такой. Он не уехал, не бросил все, не оставил поиск правды!

Все эти дни, прошедшие в томительной предгрозовой тишине, заставляющей волноваться все сильнее, я могла жить лишь надеждой на благополучное разрешение загадки с обменом телами. При этом я отказывала себе в праве думать о старшем советнике больше, чем этого допускали приличия, напоминая раз за разом, что он лишь выполняет долг перед принцем и королем.

Но теперь, увидев Андриса Геррарда так близко, никак не могла подавить радость, заполняющую все внутри. Раньше мне приходилось практиковать сокрытие грусти, гнева или даже ярости, но прятать от людей счастье я пока не научилась. И это было ужасно! Особенно учитывая ментальный дар стоящего впереди мужчины.

Он нравился мне.

Отрицать симпатию дальше было бессмысленно. Не так, как нравились прежние молодые люди, пытавшиеся ухаживать за мной или просто встречаемые на общих мероприятиях, а сильнее. Даже Ян, с которым я готова была связать свою судьбу, никогда не казался мне настолько притягательным. С Андрисом Геррардом хотелось встречаться взглядом, говорить с ним, ощущать его присутствие и смотреть на редкую улыбку, когда шрам на щеке превращается в шкодную ямочку…

С Яном было просто приятно общаться. Он не раздражал меня, и когда-то казалось этого достаточно. А теперь он на лечении, едва не лишился жизни. И всему виной я.

Стало стыдно, неуютно и неловко.

Происходящее в моей душе было неправильным. Даже плохим. И в то же время я никак не могла избавиться от ощущения тоски, чувствуя безумную несправедливость мира. Теперь, когда мне стало понятно, что такое притяжение, я вынуждена была добровольно замуровать себя в одиночестве.

От проклятья не было лекарства, это стало ясно после сна с рыжей колдуньей. Она открыла мне глаза, заставила взглянуть на мир другими глазами. Все нехорошее, что сотворил отец, я могла прекратить, замкнув проклятье на себе. Больше никто не пострадает, нужно лишь проявить силу воли и духа и прекратить мечтать.

Вот только мечты продолжали терзать меня, не давая покоя! Сегодня, прямо сейчас, они смотрели на меня глазами старшего советника и так заманчиво улыбались его губами…

— Ну что там? — спросил король. Кресло заскрипело под ним, заставляя меня пробудиться и испуганно округлить глаза.

— Сказать ему? — спросила я так тихо, что сама едва услышала вопрос.

Старший советник покачал головой и оказался совсем рядом. Коснувшись моего лба, он прошелся подушечкой указательного пальца по коже, создавая незамысловатый рисунок, и проговорил: