— Дормио.

Мир снова покачнулся, размыв лицо Андриса Геррарда. В попытке удержаться на ногах, я схватила его за плечи, почувствовав, как окаменели мышцы под тонкой белой рубашкой, и… провалилась в темноту.

Однако пустота, на миг воцарившаяся в голове, внезапно взорвалась десятком звуков, пробудив и заставив открыть глаза. Тяжелые веки поддались с трудом, а с губ сорвался тихий стон. Мой стон.

— Что еще? — нервно спросила Мэделин. — Скажете, что скучали еще по какой-то части моего тела, — я вас ударю! И не посмотрю, что вы в моей сестре!

Я перевела удивленный взгляд на сьерру О'нил, вошедшую в комнату в полном облачении. До этого она была переодета ко сну, а теперь будто собралась на прогулку. Мне гувернантка также принесла платье.

— Я помогу, — сказала она, встав напротив и яростно сверкая глазами. — Прошу, ваше высочество.

— Что происходит? — спросила я, даже не думая вставать с мягкого уютного кресла. — Зачем одежда?

Сестра и сьерра переглянулись и недоверчиво уставились на меня.

— Мари? — уточнила Мэделин.

Я кивнула.

— Чем докажешь? — Сестра сложила руки на груди.

— Снова будем обсуждать родимое пятно? — улыбнулась я.

Скулы Мэделин покрылись красными пятнышками:

— Негодяй! — выдала она. — Это принц!

— Нет же, — я сильнее вжалась в спинку кресла и умоляюще посмотрела на Дарлин, — ну хоть вы скажите ей, сьерра! Откуда бы принцу знать про кляксу на ее зад…

— Хватит! — прервала меня гувернантка. Приблизившись, она склонилась к моему лицу и мягко спросила: — Разве вы могли так быстро поменяться назад?

— Это все Андрис Геррард, — сказала я, чувствуя, как при упоминании его имени начинаю краснеть. Такая глупость! Разозлившись на саму себя за слабость, мотнула головой, продолжая: — Он что-то сказал и ткнул пальцем принцу в лоб. И вот я снова здесь.

— Старший советник? — переспросила Дарлин. — Ты видела его и говорила с ним?

— Да.

— Значит, он в это время был с принцем?

Я кивнула и снова начала мучительно краснеть, потому что в голове невольно всплыла картинка, где эр Геррард стоял в своей распахнутой на груди рубашке с закатанными рукавами, лохматый, какой-то особенно домашний и притягательный… А еще он смотрел на меня своими темными глазами, в которых плескалась сама бездна, рождающая самые нелепые необъяснимые фантазии…

— Это точно она, — сказала сестра, громко хихикнув, — несите тряпку.

— Зачем? — не поняла сьерра.

— Как же? Мари повидала наконец предмет своих тайных грез и начала таять лужицей. Того и гляди потоп будет!

— Замолчи! — Я сердито сдула упавшую на лицо прядь волос и все-таки поднялась с кресла, чувствуя при этом сильную слабость. — Он мне не предмет! То есть я вовсе не грежу старшим советником. Мне никто не нужен.

— Ага, — Мэделин закатила глаза, — пусть так. Притворимся, что поверили, но себя-то зачем обманывать?

— Ей так спокойней, — «поддержала» меня Дарлин и тут же погладила по плечу, спрашивая: — Выходит, они нашли способ быстро возвращать вас в собственные тела?

— Я не знаю, — ответила честно, — не было возможности поговорить. Все случилось слишком быстро. Одно касание — и все.

— Но…

Сьерра не успела закончить начатую фразу, сбившись от стука в дверь. Мы все замерли, обеспокоенно прислушиваясь и строя каждая собственные догадки. Стук повторился. Сьерра, вздрогнув, нервно посмеялась и излишне громко проговорила:

— И кого это носит нелегкая в столь поздний час? Вернитесь в спальню, девушки, а я узнаю, кому мы понадобились.

Только тут я вспомнила, что одета лишь в сорочку и легкий халат поверху. Устыдившись такого вида, бросилась в указанном направлении, успев забрать у гувернантки платье. Мэделин последовала моему примеру, хотя и с меньшим рвением. Она демонстративно замешкалась, прежде чем закрыть дверь за нами, успев таким образом расслышать голос незваного гостя.

— Кто там? — нетерпеливо спросила я, стоило нам оказаться запертыми наедине.

— Тот, в ком ты вообще не нуждаешься и о ком меньше всего думаешь, — с хитрой усмешкой ответила сестра. — Старший советник. Просил простить за беспокойство.

— Ох…

Меня захлестнула волна сразу множества чувств — от злости на кривляния сестры до жуткого волнения и… предвкушения. Зачем он пришел? Ведь предыдущие три дня не показывался нам! Хочет осведомиться, вернул ли меня в тело или промахнулся? Или решил лично пронаблюдать, как я пью его лекарство? А может, действительно обеспокоился моим самочувствием? Да какое мне, в конце концов, дело?! Ровным счетом никакого…