Он был взволнован. Он улыбался и слушал разговоры, но ерзал на стуле, крутил золотые часы на запястье, озирался, словно слушал и разговоры за комнатой.

Похоже, папа заметил это, потому что смотрел на него миг и спросил:

— Вы с Джеем родственники? Отец и сын?

Джейкоб рассмеялся, на миг расслабившись. Даже Джей улыбнулся.

— Нет. Но он часто кажется моим сыном, — сказал Джей. — Не слушается меня!

Они рассмеялись, словно это было смешной шуткой, и вскоре все присоединились. Но за смехом я видела напряжение в глазах у всех, словно все лишь играли. Я не знала, были ли все на грани, или просто создавалось такое впечатление.

— Доун, Сейдж, — сказал отец, указав на них вилкой, — как вы познакомились?

Пара переглянулась, вскинув брови. Они пытались понять, какую историю рассказать.

— Это забавная история, — Сейдж улыбнулся ему, и я знала, какую версию папа получит. — Доун была музыкальным журналистом, описывала наш тур. Она ехала с нами в автобусе и все такое, с ее веснушками, длинными ногами и непослушными волосами, задавала не те вопросы, искала что — нибудь интересное. Я ненавидел ее.

Доун ткнула Сейджа в бок, ее улыба стала шире. Я посмотрела на Джейкоба, который тоже был в туре, но он не обращал внимания. Он словно слушал кого — то еще, и он не был рад.

— Так это не была любовь с первого взгляда? — спросил папа. Мое сердце невольно таяло из — за него. Я знала, что так было у него с мамой.

— О, была, — сказал Сейдж. — Я просто не сразу понял.

— А я любила его до встречи, — добавила Доун. — У каждой нормальной девушки с хорошим вкусом в музыке был плакат «Гибрида» на стене.

Папа заговорил об актере Грегори Пеке, и как его жена была журналисткой, брала у него интервью. Доун повернула разговор на меня, мой блог и талант дизайнера.

Когда мы почти доели ягненка, и некоторые почти вылизывали тарелки, Сейдж ушел в туалет.

— Джей, — сказал отец, — какая у тебя работа?

Я смотрела на Джея, не зная, что он скажет, а потом взглянула на отца, решив, что он слишком приставучий.

Но Джей был собранным, как всегда.

— Я — фрилансер. Я — графический дизайнер.

Впервые слышала такое. Но он мог врать, я не знала точно. Скорее всего, это была ложь.

Папа сделал вид, что впечатлен.

— Интересно. Наверное, ты работаешь дома.

— В том и план, — легко сказал он. — Сразу несколько заказов делаю.

Я ткнула его под столом, но он не подтвердил свои слова. Я хотела сжать его ногу, но вернулся Сейдж, задумчиво хмурясь.

— Декс и Перри здесь? — спросил Сейдж, садясь за стол.

Я закатила глаза. Всегда Декс и Перри. Все хотели говорить только о них.

— Нет, они в Сиэтле, — папа сделал глоток вина. — Заглянут в следующем месяце.

— Так дома больше никого нет? — спросил он с тревогой.

Мое сердце колотилось.

— Что? Нет. А что?

— Ничего, — он посмотрел на моего папу. — Я вроде услышал голоса сверху. Может, телевизор.

— Наверное, — сказал папа, хоть наверху жила только я, и там не было телевизора.

Остальные явно это поняли, Джейкоб нахмурился сильнее, Джей переключил внимание на меня, спрашивая глазами, стоит ли нам беспокоиться. А потом…

ДУ — ДУ — ДУ — ДУ — ДУ!

Инструменты загремели на кухне, заиграла музыка группы так громко, что мы все подпрыгнули.

— Боже, — папа прижал ладонь к сердцу. Он покачал головой, встал и виновато всем улыбнулся. — Похоже, я забыл выключить радио! Простите.

Мое сердце колотилось как безумное. Папа слушал радио, пока готовил, но он выключил его раньше, чтобы сосредоточиться на мятном соусе.

Он пошел на кухню, не слышал ничего отсюда — хотя музыка все равно заглушила бы — и Джейкоб склонился и сказал:

— Мне это не нравится. Не нравилось раньше, не нравится и теперь. Мы дразним удачу.

— Что такое? — Доун нахмурилась с тревогой.

Музыка пропала, папа вернулся в комнату, не дав Джейкобу ответить.

— Странно, — пробормотал он под нос. — Радио было выключено. Пришлось включить его и снова выключить, чтобы это прекратилось.

— Это против законов физики, пап, — сказала я, желая, чтобы он не искал хоть раз логическое объяснение всему.

— Радио старое, — сообщил он, пронзая меня взглядом поверх очков. Я знала, что он не хотел, чтобы я упоминала сверхъестественное. Знал бы он, с кем ужинал…

Он хотел сесть, но Доун медленно встала со стула.

— Может, пора…

Она замолчала.

Потому что свет мигнул и погас, дом погрузился во тьму.

Доун охнула. Я вскрикнула.

— Что теперь? — завопил папа во тьме.