Открыв дверь, я подошла к кроватке и опустилась на пол. Гладя рукой сына по голове, я смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черточку родного лица. Неизвестно, как жизнь сложится дальше, но этот момент я хочу запомнить навсегда.

Дверь тихонько отворилась и в комнату протиснулся Жан. Молча подняв меня на руки, он также тихонько вышел. Я не сопротивлялась, просто кукла… Сломанная кукла, которую списали со счетов и выбросили на помойку за ненадобностью. Застывшая маска на лице не пропускала эмоции, только слезы градом катились по щекам.

Жан молча усадил меня в кресло и сунул в руки бокал с коричневой жидкостью. Резкий запах коньяка заставил меня вздрогнуть и чихнуть.

— Спасибо! — тихо прошептала я, залпом выпивая напиток.

Он кивнул и укрыв меня пледом, вышел.

***

Кто-то поправил плед, забирая пустой бокал из моих рук. Я открыла глаза, прищурившись от яркого дневного света. У открытого окна, спиной ко мне, стоял мужчина. Мне не требовалось напрягать зрение, чтобы понять, кто он — сердце, предательски бьющееся в груди, давно подсказало мне ответ.

— Зачем ты пришел? — устало спросила я, покоряясь обстоятельствам.

— Я вчера был зол! Сорвался, наговорил много лишнего… — Богдан наконец повернулся и подошел ближе. — Прости!

— Пошел к черту! — тихо, почти шепотом ответила я. — Мне плевать!

— Я не хочу вновь делать тебе больно!

— Именно поэтому ты решил забрать у меня ребенка, о котором знать — не знал все это время!

— Я не хочу делать больно тебе! — повторил он. — Я согласен на мирное урегулирование этого конфликта! Пойми, я хочу участвовать в жизни моего сына! Я много пропустил, не по своей вине, а потому что ты приняла решение за двоих!

— Ты можешь видеться с ним! — кивнула я. — Но прав у тебя на него никаких не будет! И это лучшее, что я могу для него сделать! Ему не нужен такой отец, как ты!

— Дура! — вновь теряя самообладание, заорал Богдан. — А какой нужен? Как твой слизняк Сергей?

— Зачем ты приплетаешь сюда его? — повысила я голос. — Он не слизняк!

— А кто? Кто? Васильева! Я смотрю на тебя и не узнаю! До чего ты докатилась?

— Ты. Мне. Не. Учитель. И. Не. Начальник! Прекрати полоскать мою фамилию! — выплевывала я слова, тыкая пальцем ему в грудь. — Достал ты меня! Мое отношение — результат твоего поведения! И если ты твердо намерен судиться, подумай какую душевную травму ты нанесешь сыну! То не было папки, а тут нарисовался — хрен сотрешь! Богдан, не рушь остатки моего уважения к тебе! Проваливай отсюда и забудь обо всем! Я разрешу тебе общаться с сыном, но о совместной опеке даже не мечтай!

— Слушай… — он вдруг замолчал, глядя поверх моего плеча.

— Мам, а ты сего крисись? — сын стоял в проеме, держа за ногу своего любимого плюшевого мишку. — Тебя этот дядя обидел? Мам, хосесь, я не буду с ним игать?

Выразительно посмотрев мне в глаза, Богдан притянул меня за руку и зашептал на ухо:

— Это нормально? Сын называет отца дядей! Ты об этом мечтала? — зло зашипел он.

— Заткнись! Какая разница тебе, о чем мечтаю я? — гаркнула я в ответ и взяв сына на руки пошла на задний двор.

Богдан молча смотрел в след. Оглянувшись, я увидела странный блеск в его глазах. Решив, что подумаю об этом позже, я продолжила свой путь.

Богдан

«Весенний день выдался на редкость солнечным. И хотя на календаре был апрель, на улице вовсю бушевал февраль. Я шел в общежитие, думая, где взять деньги на новые ботинки. Эти давно нужно было выбросить, три года в них отходил… Но, судя по заваленной зимней сессии с кучей пересдач, стипендия мне не светит в ближайшее время.

Увлекшись своими мыслями, я не заметил, как толкнул девушку. Она ухватилась за меня, пытаясь устоять на ногах, но мои промокшие ботинки заскользили на подтаявшем снегу, и мы кубарем покатились со склона.

Наконец, наше позорное падение закончилось и мир перестал вращаться перед глазами. Я повернул голову, услышав звонкий смех рядом. Девушка лежала в луже и задыхалась от смеха, глядя на свое бежевое пальто, превратившееся в грязную тряпку. Молча встал и протянул ей руку, помогая подняться.

Шапка слетела с её волос где-то по дороге и сейчас я, как завороженный глядел на золотистые волосы, местами мокрые, но блестящие, словно светящиеся изнутри. В голубых глазах плясали чертики. Маленькие, но пухленькие губки шевелились — девушка что-то говорила, но я не слышал ничего, стоял, как громом пораженный.

— Простите… — смущенно прошептал я.

— Это Вы простите меня! Я люблю читать на ходу, поэтому частенько сшибаю кого-нибудь с ног! — звонко засмеялась она. — Меня Инна зовут! Пойдемте, я живу недалеко, отчищу Вашу куртку!