— По большей части?

— Джон и тот полицейский, суперинтендант Райтсворт, настаивают, чтобы Доминика осмотрел врач. Миранда, естественно, не против, но она говорит, что они решили лечить его не потому, что он в плохом физическом состоянии, а просто потому, что он не разговаривает.

— То есть как лечить?

— В больнице.

— Они что, спятили? — с тревогой спросил я.

— Они сказали, что Миранда может поехать с ним, но ей это не нравится. Она пытается убедить их оставить Доминика с ней дома и не беспокоить его несколько дней. Говорит, что уверена, он будет с ней разговаривать, когда они останутся наедине.

Я подумал, что, как только новости о похищении и освобождении Доминика достигнут публики, некоторое время им будет мало покоя, но в остальном ее инстинкт был верен.

— Как ты думаешь, может, тебе удастся убедить Джона Неррити, ссылаясь на собственный опыт, что если они сейчас перевезут Доминика в больницу, где он будет среди чужих людей, то это станет для него страшным потрясением, даже если с ним поедет Миранда? Это только ухудшит дело, но никоим образом не поправит.

Повисло молчание. Затем она медленно проговорила:

— Если бы папа отправил меня в больницу, я бы и вправду спятила.

— Люди иногда творят страшные вещи с добрыми намерениями.

— Да, — негромко сказала она. — Ты дома?

— Нет. Я в конторе. Кстати, насчет ленча. Мне очень жаль...

— В другой раз, — рассеянно отозвалась она. — Я поговорю с Джоном и перезвоню тебе.

Алисия позвонила, когда мы с Тони закончили отчет и он отправился домой предаться заслуженному сну.

— Ты удивишься, но Джон был весьма сговорчив, — сообщила она. Все это сознание собственной важности кануло в Лету. Короче, он согласился дать Доминику некоторое время побыть дома, а я попросила, чтобы Миранда с Домиником завтра утром приехали в Ламборн. Попси такая лапочка. Она сказала, что откроет дом для жертв похищения. Она также приглашает и тебя, и мне кажется... я думаю, что это было бы лучше всего... если бы ты приехал.

— Да, я приеду, — сказал я. — Я очень бы этого хотел.

— Отлично, — ответила она. Затем задумчиво добавила:

— Мне показалось, что Джон был доволен, что Миранды с Домиником не будет дома. Он такой странный. Любой бы подумал, что он должен прыгать от радости, получив сына обратно, но он был почти... раздражен.

— Подумай, каково было твоему отцу, когда ты вернулась домой.

— Да, но... — Она осеклась. — Как же это странно...

— Джон Неррити, — безразлично сказал я, — похож на те пресс-папье в виде стеклянных шариков с падающим снегом, когда их трясут. Весь состоит из клочьев вины, страха, скупости и облегчения, все вокруг кружится в вихре.

После всего случившегося за эти несколько жутких дней требуется время, чтобы эта пурга, так сказать, улеглась и все вернулось на круги своя.

— Я никогда не думала об этом так.

— Он понимает, — спросил я, — что пресса насядет на него так же, как в свое время на тебя?

— Нет, не думаю. А насядет?

— Боюсь, что так. Уверен. Кто-нибудь в Суссексе должен притормозить их.

— Бедная Миранда.

— С ней все будет хорошо. Если снова позвонишь ей, скажи, чтобы она все время интервью крепко обнимала Доминика и все время шептала ему на ухо, что он в безопасности и все эти люди скоро уйдут.

— Хорошо.

— Завтра увидимся, — сказал я.

Доминик был главной темой утренних новостей на телевидении и одной из главных тем в газетах. Миранда, к моей радости, перед камерой держала себя в руках и улыбалась. Молчаливый ребенок казался просто робким. Джон Неррити, гордо подняв голову и встопорщив усы, сообщил, что продажа его победителя в Дерби пройдет так, как и было запланировано, хотя и утверждал, что банкротство тут и близко не лежало; что эта история была лишь тактическим ходом, чтобы сбить с толку бандитов. Все спрашивали, кто спас его сына. Полиция, отвечал Джон Неррити. Выше всех похвал.

В конторе большинство народу, уже видевшие репортаж, с интересом прочли наш с Тони отчет, и на понедельничном заседании мы оба отвечали на вопросы. Джерри Клейтон пару раз поднял брови, но в целом вроде бы никто не пожелал слишком глубоко вникать в то, что мы сделали, кроме помощи советом.

Председатель заключил, что даже если Неррити упрется и не захочет платить, то нам не стоит волноваться. Освобождение Доминика, с довольным видом сказал он, было проведено аккуратно, быстро и не слишком дорого стоило фирме.

Сотрудничество с полицией было великолепным. Славно сделано, ребята. Еще есть дела? Если нет, то заканчиваем.

Тони отправился в ближайший паб, а я поехал в Ламборн. Добрался я туда позже, чем мне хотелось бы.

— Слава Богу, — сказала Алисия, выходя из дому мне навстречу. Мы уж думали, что ты заблудился.

— Застрял в конторе. — Я горячо обнял ее.

— Ни за что не прощу.

В ней появилась какая-то новая беспечность, и это очень радовало. Она повела меня через кухню в официальную гостиную, где Доминик, недоверчиво глядя по сторонам, сидел на коленях у матери. Попси разливала вино.