— Привет, — сказала Попси и поцеловала меня держа в одной руке бутылку, а в другой стакан. — Всегда появляешься со своей волшебной палочкой там, где нужно.

Я улыбнулся ее зеленым глазам и взял стаканы.

— Жаль, что я не на двадцать лет моложе, — сказана она. Я ответил ей понимающим взглядом и повергнулся к Миранде.

— Привет, — сказал я.

— Привет. — Она была тихой и дрожала, словно заболела.

— Привет, Доминик.

Мальчик сурово посмотрел на меня своими глазищами. На дневном свету было видно, что они синие. Темно-синие.

— Вы невероятно, здорово смотрелись по «ящику», — сказал я Миранде.

— Так, как надо.

— Алисия сказала мне... что делать.

— Алисия велела ей хорошо одеться, держаться спокойно и делать вид, что все путем, — сказала Попси. — Я слышала. Она говорит, что ты дал ей хороший урок и что Миранде от этого тоже будет польза.

Попси устроила неформальный ленч на кухне. Миранда ела мало, Доминик ничего не ел. А потом она всех нас повезла в своем «Лендровере» в Даунс, инстинктивно полагая, как я думают, что там, где полегчало Алипии, полегчает и Доминику.

— С тех пор как мы привезли Доминика, он ел что-нибудь? — спросил я по дороге.

— Только молоко пил, — сказала Миранда. — Но даже к нему не прикасался, пока я не попробовала дать ему попить из одной из его старых бутылочек. — Она ласково поцеловала мальчика. — Он всегда пил свое вечернее молоко из бутылочки, правда, маленький? Он всего полгода как от нее отказался.

Мы все молча подумали о том, что Доминик снова впал в детство. Попси затормозила у учебных препятствий.

— Я привезла коврик, сказала она. — Посидим на травке.

Она с двумя девушками села на коврик. Доминик по-прежнему цеплялся за маму, а я оперся о «Лендровер» и подумал, что Попси, наверное, права от покатых холмов струилось такое спокойствие, что его почти можно было потрогать рукой.

Миранда взяла с собой игрушечную машинку, и Алисия стала катать ее по коврику, по ноге Миранды, а затем по ножке Доминика. Он некоторое время сурово, без улыбки смотрел на нее, а затем уткнулся носом в шею матери.

— Они... — дрожащими губами проговорила Миранда, — они... обижали его? На нем не было синяков, только маленькие... но что они сделали с ним, почему он стал таким?

Я сел на корточки рядом с ней и обнял ее за плечи, заодно обняв и Доминика. Он поглядывал на меня одним глазком из-за маминого уха, но не пытался спрятаться.

— Похоже, что они привязывали его к кровати чем-то вроде того снаряжения, которое используется в лодках. Я не видел, но мне рассказали. Не думаю, чтобы снаряжение причиняло ему боль. Он мог немного двигаться — сидеть, стоять на коленях, лежать. Он отказывался есть и иногда плакал, потому что ему было одиноко. — Я помолчал. — Возможно, что они сознательно запугали его больше, чем надо, чтобы заставить его замолчать. — Я снова помолчал. — Там, в полу, было отверстие. Большое, достаточное для того, чтобы туда мог провалиться ребенок. — Я опять замолчал. — Они могли сказать Доминику, что, если он будет шуметь, они бросят его туда.

Миранда вздрогнула всем телом, а Доминик заскулил и отчаянно вцепился в мать. Впервые он издал хоть какой-то звук, и я не собирался упускать случай.

— Доминик, — твердо сказал я, — хорошие полицейские засыпали эту дыру, и маленькие мальчики туда уже не упадут. А те три человека, что увезли тебя в лодке, больше не вернутся. Полицейские посадили их в тюрьму. Никто больше не увезет тебя к морю. — Я замолчал. — Больше никто не станет заклеивать тебе рот. Никто не будет на тебя сердиться и называть плохими словами.

— Маленький мой, — простонала Миранда и прижала его к себе.

— Дырку заделали, сказал я. — Больше нет дыры в полу. Никто туда не упадет.

Несчастного малыша, наверное, всю жизнь будет преследовать этот кошмар. Я часто думал, что любой, кто найдет средство избавить человечество от кошмаров, достоин Нобелевской премии. Я встал и сказал Алисии и Попси:

— Идемте пройдемся.

Когда они встали, я сказал Доминику:

— Расцелуй свою маму. Она все время плакала, когда эти ужасные люди забрали тебя. Ее нужно как следует расцеловать.

Я подумал, что ей нужно было бы, чтобы ее расцеловал муж, который отказал ей в этом. Ей нужна была поддержка сильного взрослого мужчины. Ей придется найти в себе силы, чтобы продержаться вместе с Домиником в одиночку, и выдержит она или сломается — это еще бабушка надвое сказала. Мы с Попси и Алисией неторопливо подошли к родному из учебных препятствий и остановились там поговорить.

— Думаешь, правильно было напоминать ему про дыру в полу? — спросила Попси.

— Занозы нужно извлекать, — сказал я.